Карлос Кастанеда. Искусство сновидения

 
 
---------------------------------------------------------------
 Книга 9. Перевод - А.Сидерский, А.Мищенко, Ю. Михайлин, И. Старых.
 Редакция - Старых и Смирнов.
 Изд. "София", Киев. 1991 - 1993
 Spellcheck: Боровик Дмитрий, 1 Mar 2000
---------------------------------------------------------------
 

Книга  девятая

 
 
 

Оглавление

 
 
   От автора ....................................................  9
1. Маги древности - вместо введения ............................. 16
2. Первые врата сновидения ...................................... 40
3. Вторые врата сновидения ...................................... 58
4. Фиксация точки сборки ........................................ 85
5. Мир неорганических существ .................................. 114
6. Мир теней ................................................... 142
7. Голубой лазутчик ............................................ 168
8. Третьи врата сновидения ..................................... 183
9. Новая область исследования .................................. 211
10. Сталкинг сталкеров ......................................... 231
11. Арендатор .................................................. 251
12. Женщина в церкви ........................................... 275
13. Полет на крыльях намерения ................................. 298
 
 

От автора.

 
 
В течение последних двадцати лет я написал серию книг о своем обучении у
дона Хуана Матуса - мага из мексиканского племени индейцев яки. В  своих
книгах  я  рассказывал  о  том  как  он обучал меня магии, но магии не в
обычном  понимании,  -  то есть не в смысле владения сверхъестественными
силами  либо использования колдовских манипуляций, ритуалов и заклинаний
для  получения волшебных эффектов. С точки зрения дона Хуана магия - это
способ  реализации  некоторых  теоретических и практических предпосылок,
касающихся  природы  восприятия и его роли в формировании окружающей нас
вселенной.
 
     Следуя  пожеланиям  дона Хуана, я воздержался от употребления слова
"шаманизм"  в качестве названия того рода знания, которому он учил меня,
поскольку  шаманизм  - категория скорее антропологическая. Во всех своих
книгах я употреблял то слово, которым пользовался сам дон Хуан - "магия".
Однако, несколько  разобравшись  в  том,  чему же меня учили, я пришел к
заключению, что название "магия" вносит дополнительную  неясность в этот
и без того не слишком ясный феномен.
     Работы  по  антропологии  описывают шаманизм как систему верований,
присущую  некоторым   туземным  народам северной Азии, а также некоторым
индейским  племенам  Северной Америки. Согласно шаманистским трактовкам,
наш  мир пронизан  невидимым миром духовных сил предков. Силы эти бывают
как  добрыми,  так  и  злыми.  Тот,  кто  владеет шаманскими практиками,
способен вызывать их и ими управлять, являясь промежуточным звеном между
нашей обычной реальностью и сферой сверхъестественных сил.
 
     Дон Хуан  действительно был связующим звеном между реальностью мира
повседневности  и  невидимым  миром,  который  он   называл   не  сферой
сверхъестественного,  а  сферой второго внимания. Его задача как учителя
заключалась  в  том,  чтобы  сделать  ее  доступной  моему восприятию. В
предыдущей  своей работе я описал методы обучения, которыми он для этого
пользовался,  а  также  те  приемы  магического  искусства,  которые  он
заставлял  меня  практиковать. Самым важным из них было особое искусство
видеть сны - искусство контролируемого сновидения.
 
     Дон  Хуан  утверждал,  что  мир,  который мы считаем единственным и
незыблемо  абсолютным,  является  лишь  одним  из  множества параллельно
существующих  миров,  наподобие того, как располагаются слои в луковице.
Он  уверял,  что  все  эти сферы иного бытия так же реальны, уникальны и
абсолютны,  как  и  наш  мир.  И мы обладаем способностью в определенной
степени  внедряться  в  них,  хотя энергетически ограничены возможностью
воспринимать только наш мир.
 
     Дон  Хуан  объяснил  мне,  что  одного  желания  недостаточно чтобы
научиться  воспринимать  другие  миры,  -  необходимо  накопить энергию,
достаточную  для  того,  чтобы  их  "ухватить".  Другие  миры существуют
постоянно  и  независимо от нашего осознания, но их недоступность нашему
восприятию является целиком и полностью следствием нашей обусловленности.
Другими  словами,  исключительно  благодаря   этой   обусловленности  мы
вынуждены  согласиться  с  тем, что мир нашей повседневности единственно
возможный мир.
 
     Дон  Хуан  считал,  что  наша энергетическая обусловленность вполне
поправима. Он утверждал, что  в древние времена маги разработали систему
практических методов, призванных изменить энергетическую обусловленность
способностей  нашего восприятия. Этот набор практических методов получил
название искусства сновидения.
 
     Теперь,  по  истечении  времени  оглядываясь  назад, я понимаю, что
точнее  всего  дон  Хуан охарактеризовал искусство сновидения назвав его
"вратами  в бесконечность". Тогда же я заявил, что эта метафора ни о чем
мне не говорит.
 
     - Хорошо,  не  будем  пользоваться метафорами, - уступил он. - Так,
искусство  сновидения  есть  путь,  посредством которого маги используют
обычные сны.
 
     - Как могут быть использованы обычные сны? - поинтересовался я.
 
     - Слова,  -  сказал он. - Вечно они вводят нас в заблуждение. Когда
мой  учитель  пытался  объяснить мне, что такое искусство сновидения, он
назвал  его  магическим способом желать миру спокойной ночи. Конечно, он
просто  старался подогнать свое описание под характер моей ментальности.
Тоже самое делаю я в твоем случае.
 
     По  какому-то  другому  поводу  дон  Хуан  сказал мне: - Сновидение
должно быть испытано, иначе просто невозможно понять - что же это такое.
Простое  наблюдение  снов не есть сновидение. Полет мысли, представление
желаемого и любое действие по созданию картин в воображении - тоже не то.
 
     Сновидение  раскрывает  перед  нами  возможность  восприятия других
миров.  Мы  можем  описывать  эти  миры,  но не способны описать то, что
позволяет нам их воспринимать. И в то  же  время нам дано ощутить, каким
образом сновидение  открывает  перед  нами вход в иные сферы бытия. Я бы
сказал, что сновидение  -  это  ощущение, процесс, протекающий в теле, и
осознание, возникающее в уме.
 
     В  ходе  общего обучения дон Хуан подробнейшим образом объяснял мне
принципы, теоретическое  обоснование  и  практические  приемы  искусства
сновидения. Инструкции его  разделялись  на  две  части.  Первая  из них
касалась  собственно  методик  практики  сновидения,  вторую  составляли
абстрактные объяснения этих методик. Метод обучения, которым пользовался
дон Хуан, был  своего  рода  игрой,  построенной на взаимодействии моего
чисто интеллектуального любопытства и моего  желания  удовлетворить  это
любопытство практически. Вначале дон Хуан заинтересовал меня  изложением
абстрактных принципов сновидения, а  потом  вводил  в  курс практической
стороны, давая мне  тем  самым  возможность  удовлетворить  свой интерес
самым непосредственным образом.
 
     Я  уже  описывал  все  это  -  настолько  подробно,  насколько мог.
Описывал я также и ту особую магическую среду, в которую дон Хуан вводил
меня, чтобы обучать своему искусству. Мое  функционирование в этой среде
представляло  для  меня   особый   интерес,   поскольку   оно  полностью
принадлежало к сфере  второго  внимания.  Именно  во  втором  внимании я
взаимодействовал с десятью женщинами и пятью мужчинами  - членами отряда
дона Хуана, а также с его учениками, среди которых было  четверо молодых
людей и четыре молодые женщины.
 
     Дон Хуан набрал учеников сразу же после того, как я вошел в его мир.
Мне он со всей определенностью дал понять, что они образуют традиционную
магическую  группу,  воспроизводящую  структуру  его  собственной партии
магов, и что мне предстоит их возглавить. Однако в ходе работы  со  мной
он понял, что я не совсем таков, каким он меня  представлял  изначально.
Отличие  он  объяснил  в  терминах  энергетической конфигурации, которую
могут видеть только  маги.  Моя  энергетическая  сфера  имела  не четыре
сектора, как сфера  самого  дона  Хуана,  а  только  три.  Он  ошибался,
полагая, что  сможет исправить  этот  дефект. Из-за такой энергетической
конфигурации я совершенно не годился  на  роль  лидера  восьми набранных
доном Хуаном учеников. Причем не годился настолько, что,  не  видя иного
выхода, дон Хуан вынужден  был  набрать  новую  группу  людей, в большей
степени соответствовавших моей энергетической структуре.
 
     Обо  всех  происходивших  тогда  событиях я уже писал, и достаточно
подробно. Но  я  ни  разу не упомянул о второй группе учеников. Дон Хуан
строжайше запрещал мне  делать  это.  Он  утверждал,  что  они находятся
всецело в моем поле. А согласно договору,  заключенному между нами еще в
самом начале, мне разрешалось писать только о том, что относилось к полю
дона Хуана.
 
     Вторая  группа  учеников,  вернее   учениц,  бывшая   исключительно
компактной,  состояла  всего  из  трех  членов:  видящей  Флоринды Грау,
сталкера Тайши Абеляр и женщины-нагвая Кэрол Тиггс.
 
     Мы взаимодействовали друг с другом исключительно во втором внимании.
В  мире  повседневной  жизни  мы  не  имели  друг  о друге даже смутного
представления. Что же касается отношений каждого  из нас с доном Хуаном,
то здесь все было совершенно ясно: он  вкладывал одинаково огромные силы
в обучение и тренировку каждого из нас.  Тем  не  менее,  ближе к концу,
когда время дона Хуана было почти исчерпано,  психологическое  давление,
вызванное его  предстоящим  уходом,  начало  разрушать бывшие до тех пор
незыблемыми   границы   сферы   второго  внимания.  В   результате  наше
взаимодействие стало  выплескиваться в мир повседневности. И мы впервые,
как нам казалось,- встретились.
 
     В  состоянии  обычного  осознания  ни  один  из нас не знал о нашем
глубоком  и  напряженном  взаимодействии  в   сфере   второго  внимания.
Поскольку все мы в той или иной степени были людьми рационального склада
ума, мы были более чем в шоке, выяснив, что  уже  встречались  прежде. В
интеллектуальном  плане   этот   факт   был  и,  конечно  же,  остается,
непостижимым для нас, хотя мы  знали  с  полной определенностью, что все
это ни в коей мере не выходит  за  пределы  нашего  практического опыта.
Таким образом, мы были оставлены  здесь  наедине  с  тревожным знанием о
том, что наша психика  суть  вещь  неизмеримо более сложная, чем твердит
нам  наш  повседневный  рассудок  или  результаты  академических научных
исследований.
 
     Однажды,  когда  дон  Хуан  еще  был  с  нами,  мы все одновременно
попросили его внести ясность и объяснить нам, что с  нами происходит. Он
сказал, что возможны два варианта объяснения. Первый позволяет несколько
поддержать нашу пошатнувшуюся  рассудочность.  Согласно  этому  варианту
второе внимание - это состояние осознания, так же однозначно относящееся
к области иллюзий,  как  и парящие в небесах слоны. Поэтому все, что мы,
как нам казалось,  испытывали  в  этом  состоянии,  было  не  более  чем
результатом  гипнотической  суггестии.  Второй  вариант -  то,  как  это
понимается магами, - строится на рассмотрении энергетической конфигурации
осознания.
 
     Однако  в  ходе выполнения данных мне заданий по практике искусства
сновидения,  барьер  второго  внимания  оставался  для  меня неизменным.
Каждый раз, входя в состояние сновидения, я вступал и  в  сферу  второго
внимания. Но когда я просыпался,- это вовсе не обязательно означало, что
я из нее вышел. Поэтому в течение многих  лет  мне  удавалось  вспомнить
лишь крупицы опыта, обретенного мною  в процессе сновидения. Основная же
часть того, что  я  делал,  была  мне  энергетически  недоступна. На то,
чтобы  накопить  количество  энергии,   достаточное   для  реорганизации
содержимого  моего  ума  и  восстановление  линейной  последовательности
событий, мне понадобилось пятнадцать лет - с 1973 по 1988 - непрерывной,
напряженнейшей работы. В конце концов  я  вспомнил.  Выстроенные  в  ряд
события дополняли друг друга,  и  мне  наконец удалось заполнить места в
памяти,  казавшиеся  поначалу  пробелами.  Таким  образом  я восстановил
внутренний  порядок  и  полную  последовательность  уроков  дона  Хуана,
касавшихся  практики  искусства  сновидения. Прежде такое восстановление
всей  полноты   этой  последовательности  было  для  меня  принципиально
неосуществимо  вследствие  того,  что  дон   Хуан   постоянно  заставлял
состояние  моего  осознания  колебаться  между  сферами повседневности и
второго внимания.
 
     Данная  книга  является  результатом выполненной мною реорганизации
осознания.
 
     Теперь  я  подошел  к  заключительной  части моей вводной статьи, а
именно -  к  причинам,  побудившим меня вновь взяться за перо и написать
эту  книгу.  Обладая  практически  полной  информацией,  содержавшейся в
учении дона Хуана об искусстве  сновидения,  мне  бы  хотелось в будущих
своих  работах  коснуться  нынешнего  положения  и интересов четырех его
последних  учеников  -  Флоринды  Грау, Тайши Абеляр, Кэрол Тиггс и меня
самого. Но прежде чем взяться  за  рассказ о результатах нашего обучения
под руководством дона Хуана и того влияния, которое он  на нас оказал, я
считаю необходимым изложить в свете своих новых знаний те разделы учения
дона Хуана об искусстве сновидения, доступа к которым я раннее не имел.
 
     Решающий  же  аргумент  в  пользу  написания   данной   работы  был
сформулирован женщиной-нагваль Кэрол Тиггс. Она считает, что рассказывая
о мире, оставленном нам в наследство доном  Хуаном, мы наилучшим образом
выражаем свою благодарность ему и преданность как учеников.
 
 

1 глава. МАГИ ДРЕВНОСТИ (вместо  введения)

 
 
                                - 16 -
 
     Дон Хуан неоднократно повторял, что все, чему он меня учит, является
плодом   обработки   определенными   людьми   того,  что  они  видели  и
визуализировали. Людей этих он  называл  магами  древности,  ясно  давая
понять, что между ними и  магами современности существуют принципиальные
различия. К категории магов древности, дон Хуан относил людей, живших на
территории Мексики за тысячи лет до Конкисты - испанского завоевания. На
основании своих величайших достижений они создали магические  структуры,
отличавшиеся практичностью и конкретностью применения. Дон Хуан говорил,
что эти люди были блестящими практиками, но вот  мудрости им не хватало.
В противоположность древним,  маги  современности, по словам дона Хуана,
отличаются трезвостью ума и  способностью  упрощать  и  совершенствовать
магическую практику в тех случаях, когда это, по их мнению, необходимо.
 
     Как  объяснил  мне  дон  Хуан,  магические  предпосылки, из которых
развилось искусство  сновидения, были  разработаны  древними  магами  на
основе того, что они увидели естественным образом. Ключевое значение этих
предпосылок  с точки зрения объяснения и понимания сновидения заставляет
меня  рассмотреть  их  ещя раз.  Поэтому, в силу необходимости, основная
часть  данной  книги  посвящена   пересмотру   и   углублению  понимания
информации, уже излагавшейся мною в предыдущих моих работах.
 
     В  одном  из  наших  разговоров  дон  Хуан  заявил,  что для оценки
реального  положения   сновидящих  и  искусства  сновидения,  необходимо
отдавать  себе  отчет  в том, почему современные маги прилагают максимум
усилий для перевода магии от конкретности к абстрактному.
 
     - Что ты подразумеваешь под конкретностью, дон Хуан? - спросил я.
     - Практическую часть магии, - ответил он. - Навязчивую фиксацию ума
на практических методах  и  приемах, позволяющих влиять на других людей,
что, впрочем, не всегда удается.
 
     - А о чем ты говоришь, когда ведешь речь об "абстрактном"?
     - О поиске свободы - не ограниченной привязанностями и наваждениями
свободы восприятия во всям доступном человеческому существу диапазоне. Я
говорю,  что маги современности стремятся к абстрактному потому, что они
стремятся  к освобождению. Конкретные достижения их не интересуют. Ибо у
них, в отличии от  магов  древности,  нет никаких социальных функций. Ты
никогда  не  встретишь  современного  мага в роли официального ясновидца
или придворного чародея.
 
     - То  есть  ты  хочешь сказать, дон Хуан, что для современных магов
прошлое не имеет никакого значения?
 
     - Ну  как  же  не  имеет?  Безусловно, имеет. У прошлого есть некий
оттенок, который нам совсем не  нравится. Лично для меня это - темнота и
истощения разума. Мне нравится беспредельность мысли. Однако, независимо
от того, что мне  нравится,  а  что - нет, я должен отдать должное магам
древности. Ибо  они первыми обнаружили все то, что мы знаем и используем
сегодня.  Дон  Хуан  объяснил, что важнейшим из достижений древних магов
было  обнаруженное  ими  умение  воспринимать   энергетическую  сущность
предметов,  существ  и  явлений.  Это  глубинное  прозрение  имело столь
существенное значение, что превратилось  в  основную  предпосылку  всего
магического искусства.  В  наше  время,  подчиняя всю жизнь дисциплине и
постоянно   тренируясь,   маги   целенаправленно   обретают  способность
воспринимать сущность вещей. Способность эту они называют видением.
 
     - Какое  значение  для меня могла бы иметь возможность воспринимать
энергетическую сущность вещей? - как-то спросил я дона Хуана.
 
     - Это  значит, что ты смог бы непосредственно воспринимать энергию,
-  ответил  он.  - Отбросив  ту  часть  восприятия,  которая  связана  с
социальными интерпретациями, ты сможешь воспринимать внутреннюю сущность
чего  угодно.  Все, что мы  воспринимаем, есть энергия. Но, поскольку мы
неспособны   воспринимать  ее  непосредственно,  без  интерпретаций,  мы
обрабатываем результаты восприятия, подгоняя их под определянный шаблон.
Этот шаблон и есть социально значимая часть восприятия, которую надлежит
выделить и изолировать.
 
     - Почему я должен ее изолировать?
     - Затем,  что  она  целенаправленно  уменьшает  объям  потенциально
возможного восприятия, заставляя нас быть уверенными в том,  что реально
существующее  ограничено  шаблоном,  под   который  мы   подгоняем  свое
восприятие. Я убежден, что для выживания  человечества  людям необходимо
срочно изменить саму социальную основу своего восприятия.
 
     - А какова социальная основа восприятия, дон Хуан?
     - Физическая  определенность, уверенность в том, что мир состоит из
отдельных конкретных объектов.  Я называю это социальной основой потому,
что  каждый  человек  прилагает  серьезнейшие  усилия,  яростно  пытаясь
удержать свое восприятие мира в общепринятом русле.
 
     - А как же тогда следует воспринимать мир?
     - Все есть энергия. Вся Вселенная - это  энергия. Должна измениться
социальная   основа   нашего   восприятия,   само   качество  физической
определенности  должно  стать  иным.  Нам следует  обрести уверенность -
именно физическую уверенность - в том, что не  существует  ничего, кроме
энергии. Необходимо совершить усилие, достаточно  мощное для того, чтобы
изменить  русло  восприятия,  заставив  нас  воспринимать   энергию  как
энергию. Тогда обе возможности выбора будут в кончиках наших пальцев.
 
     - Но возможно ли воспитать людей таким образом? - спросил я.
 
    Дон  Хуан  ответил, что это возможно. Именно этим он и занимается со
мной и другими учениками. Он обучал нас  новому  способу восприятия, для
чего, во-первых, заставлял нас  осознать, что мы обрабатываем результаты
нашего  восприятия,  подгоняя  их под определянный шаблон, и, во-вторых,
усердно подталкивая  нас  к  непосредственному  восприятию  энергии.  Он
заверил  меня,  что  этот  метод  в  значительной  степени подобен тому,
который используется для обучения нас восприятию мира повседневности.
 
    Дон Хуан полагал, что западня социального шаблона, в которую поймано
наше восприятие, теряет силу и  прекращает  работать,  стоит  только нам
осознать природу принятого  нами шаблона, унаследованного от предков без
малейших попыток критически его исследовать.
 
     - Неважно,  положительно  или отрицательно было значение восприятия
Вселенной  как  мира  конкретных твердых объектов, но нашим предкам этот
режим восприятия был жизненно  необходим,  -  сказал  он.  -  В  течение
множества веков мы воспринимали мир именно таким, и  теперь в результате
вынуждены верить, что именно  таковыми  является,  - миром, состоящим из
обособленных конкретных предметов.
 
     - Я не могу представить себе мир другим, дон Хуан, - пожаловался я.
- Для  меня он, вне всякого сомнения, - мир конкретных твердых объектов.
Тем  более,  что  доказать  это  ничего  не  стоит - достаточно один раз
врезаться лбом в какой-нибудь из них.
 
     - Но  разумеется,  мир  вполне  предметен.  Мы  против  этого  и не
возражаем.
     - О чем же тогда ты говоришь?
     - О  том, что  в  первую очередь мир является миром энергии, и лишь
потом  -  миром  объектов.  Однако,  если  мы  не  начнем с предпосылки,
гласящей, что мир - это  энергия,  мы  никогда  не  обретем  способности
непосредственного  восприятия энергии. Нас неизменно будет останавливать
отмеченная  только   что   тобою   физическая   очевидность  "твердости"
составляющих мир объектов.
 
     Аргументы  эти  были  для  меня  загадочными. В  то время мой разум
просто отказывался принимать к рассмотрению какие бы  то  ни  было  пути
понимания мира, кроме традиционно  привычного.  Утверждение дона Хуана и
установки, к которой он  пытался  развить, выглядели в моих глазах неким
подобием диковинных теорем, которые я не мог ни принять ни отвергнуть.
 
     - Наш  способ  восприятия  -  это  способ,  свойственный хищнику, -
однажды сказал  мне  дон  Хуан.  -  Очень  эффективный  метод  оценки  и
классификации добычи по степени  опасности. Но  это  -  не  единственный
доступный способ воспринимать. Существует  и  другой  тип  восприятия, с
которым  я  и  пытаюсь  тебя  познакомить  -  восприятия сущности всего:
непосредственное восприятие энергии.
 
     Восприятие  сути  всего  заставит  нас совершенно по-новому понять,
классифицировать и описать мир. И это новое описание будет гораздо более
захватывающим,  чем  привычное  нам  нынешнее,  а  его язык - несравнимо
изощряннее и богаче. Тот более изощренный и богатый  язык, о котором шла
речь, был языком магических истин, унаследованным доном  Хуаном  от  его
предшественников. Термины и понятия, присущие этому языку, не  имеют под
собой  никакого  рационального  обоснования  и  никак  не  соотносятся с
привычными    фактами    мира    нашей   повседневности,   но   являются
самодостаточными  истинами,  совершенно  очевидными для магов, способных
непосредственно воспринимать энергию и видеть внутреннюю суть всего.
 
     Самым  значительным  магическим  действом  для  этих магов является
непосредственное восприятие сущности вселенной.  Дон  Хуан  считал,  что
наилучшим  образом  ее  описали  те  маги  древности, которые первыми ее
увидели.  Они  говорили,  что  сущность  вселенной напоминает светящиеся
нити, протянувшиеся  во  всех  мыслимых  и  немыслемых  направлениях  из
бесконечности  в   бесконечность  -   светящиеся   волокна,   обладающие
собственным непостижимым для человеческого ума самосознанием.
 
     После  того,  как  древние  видящие увидели сущность вселенной, они
научились видеть энергетическую сущность  всех человеческих существ. Дон
Хуан  говорил,   что   они   описали  человеческие  существа  как  яркие
образования,  формой   напоминавшей  гигантские  яйца.  Эти  образования
назвали светящимися коконами.
 
     - Когда маг видит человеческое существо, - продолжал дон Хуан, - он
видит   громадное   светящееся   образование,  которое  при  перемещении
оставляет глубокую борозду в  энергетическом  поле  Земли.  Оно  как  бы
плывет,  волоча   за   собой   наподобии   хвоста   вспахивающий   землю
стержневидный корень.
 
     Дон  Хуан  полагал,  что  наша  энергетическая  форма  изменяется с
течением  времени. Он говорил, что любой видящий, в том числе  и он сам,
гораздо чаще видит людей не в форме яиц, а в  форме  шаров,  а  иногда -
даже  в  форме  чего-то  прямоугольного,  подобного надгробной плите. Но
иногда, по неизвестным для магов причинам, им попадаются люди, чью форму
они видят  как  яйцо.  Дон Хуан предполагал, что люди, обладающие в наше
время яйцеобразной  формой,  больше  соответствуют  по  своей  структуре
людям древности.
 
     В ходе изложения своего учения  дон  Хуан  неоднократно  повторял и
разъяснял  то,  что  он  считал  решающей  находкой,   сделанной  магами
древности. Он  называл  это  критической  характеристикой  человеческого
существа  как  светящегося  шара, и описывал в виде круглого пятна особо
интенсивной   светимости   размером   с   теннисный   мячик,   постоянно
располагающегося внутри светящегося  шара  вровень с его поверхностью на
расстоянии двух футов позади правой лопаточной кости тела человека.
 
     Поскольку  поначалу  у  меня  были  проблемы  с визуализацией всего
этого,  дон   Хуан   объяснил,   что   светящийся   шар  гораздо  больше
человеческого тела, и что пятно интенсивной светимости  является  частью
этого энергетического шара. Располагается это пятно на уровне лопаток на
расстоянии вытянутой руки от спины человека.  Дон Хуан сообщил мне, что,
увидев, как работает это пятно, древние маги назвали его "точкой сборки".
 
     - И как же работает точка сборки? - поинтересовался я
     - Она  обусловливает  наше восприятие, - ответил дон Хуан.- Древние
маги  видели,  что  именно  там,  в  этой  точке  собирается  восприятие
человеческих  существ. Увидев, что подобным пятном светимости повышенной
интенсивности обладает любое  живое  существо,  древние  маги  пришли  к
заключению,   что  вообще  любое  восприятие,  каким  бы  оно  ни  было,
формируется как раз в этом месте.
 
     - Что  именно  из  того,  что  видели  маги древности, привело их к
заключению, что восприятие имеет место в точке сборки? - спросил я.
 
     Он ответил,  что, во-первых, они увидели, что непосредственно через
точку сборки проходят  лишь очень немногие из миллионов светящихся нитей
вселенной. Это и  неудивительно,  ведь  размер точки сборки относительно
мал по сравнению с целым.
 
     Во-вторых,  они  увидели,  что   точка   сборки   всегда   окружена
дополнительным сиянием сферической формы, немного больше нее по величине.
Этим  сиянием  значительно  усиливается  свечение нитей, непосредственно
проходящих через него.
 
     И,  наконец,  они  увидели  еще  две  вещи.  Первая  - точки сборки
человеческих существ могут изменять  свое  положение.  И  второе  -  при
нахождении точки  сборки  в  привычном  положении восприятие и осознание
человека производили впечатление нормальных, судя по поведению субъектов,
за которыми проводились наблюдения.  При  смещении  же  точки  сборки  и
окружающего  ее  сияния  с  привычного   места,  поведение   наблюдаемых
субъектов становилось странно необычным,  что  казалось  доказательством
наличия изменений в их осознании, равно  как и некотрой трансформации их
способа восприятия.
 
     Вывод,  который  древние маги сделали на основании этих наблюдений,
был следующим: чем больше  сдвигается  точка  сборки  из своего обычного
положения,  тем  более  странным  становится  поведение  индивида,  что,
очевидно, следует из необычности осознания и восприятия.
 
     - Обрати  внимание, - предупредил меня дон Хуан, - когда я говорю о
видении, то всегда пользуюсь фразами типа "похоже на то, что", "кажется".
Дело в том, что результаты видения настолько уникальны и специфичны, что
говорить о них можно только сопоставляя их с чем-то уже нам известным.
 
     Он  сказал,  что  наиболее  подходящим  примером сложности описания
увиденного  может  служить  то,  как  маги  говорят  о  точке  сборки  и
окружающем  ее  сиянии.  Их  описывают  как  зоны  светимости повышенной
яркости, хотя яркость тут не при чем, ведь видение осуществляется не при
помощи глаз. Однако,  чтобы  как-то подчеркнуть отличие этих образований
от всего остального, говорят, что  точка  сборки  есть  световое  пятно,
окруженное чем-то вроде гало, неким сиянием. Как подчеркнул дон Хуан, мы
настолько  скованы  привычкой  к приемущественно визуального "восприянию
хищника", что вынуждены  интерпретировать  все  в  терминах  нормального
визуального восприятия, свойственного хищнику, который смотрит глазами.
 
     Дон Хуан рассказал, что, после того, как древние маги увидели точку
сборки с окружающим ее сиянием  и составили представление о их вероятной
функции, они приступили к разработке  объяснения. Они предположили, что,
фокусируя   сферическое   сияние   на  энергетических  нитях  вселенной,
непосредственно сквозь это сияние  проходящих, точка сборки человеческих
существ автоматически без какого бы то ни было предварительно осознанного
намерения  собирает  эти  волокна,  формируя  из них устойчивую картину,
воспринимаемого мира.
 
     - Но  каким  образом  волокна,  о  которых  ты говоришь, могут быть
собраны в устойчивую картину воспринимаемого мира? - спросил я.
 
     - Этого  не  может  знать  никто,  - ответил дон Хуан. - Маги видят
движение энергии. Но видеть ее движение недостаточно, чтобы сказать, как
и почему это происходит.
 
     Дон  Хуан  утверждал,  что,  после  того,  как они увидели миллионы
сознательных энергетических  волокон,  проходящих  через  точку  сборки,
древние  маги  сформулировали  постулат, гласивший: проходя сквозь точку
сборки,  волокна  собираются  в  пучок  под  действием окружающего точку
сборки сияния. Увидев, насколько меркнет это сияние у людей, находящихся
без сознания или при смерти, и как оно полностью  исчезает  у  мертвецов,
древние маги  пришли  к  убеждению,  что  это  сияние  и  есть  свечение
осознания.
 
     - Имеется  ли  точка  сборки у трупа? - поинтересовался я. Дон Хуан
ответил, что у мертвого существа бесследно  исчезает,  поскольку  именно
она вместе с окружающим ее сиянием является основным  признаком  жизни и
наличия осознания. На основании своих наблюдений маги древности пришли к
неизбежному выводу: осознание и  восприятие  неразрывно  связаны  друг с
другом, с точкой сборки и окружающим ее сиянием.
 
     - Не  может  быть  так,  что  древние маги ошиблись, когда пытались
разобраться в том что видели? - спросил я.
 
     - Я не  могу объяснить тебе, почему, но маг никоим образом не может
ошибиться,  интерпретируя  то,  что  видит,  -  ответил  дон Хуан тоном,
недопускающим возражений. - Выводы, к которым древние маги пришли в свое
время, могут оказаться неправильными сейчас, но  лишь  потому,  что  они
давали неправильные интерпретации, будучи наивными и не имея подготовки,
соответствующей нынешнему  уровню  понимания.  Чтобы  избежать  подобных
ошибок,  маг,  если  он  намерен   заниматься   интерпретациями,  должен
постоянно оттачивать свой ум.
 
     Затем  дон  Хуан  несколько  смягчился  и ответил, что, безусловно,
гораздо менее опасно для мага оставаться  на  уровне  простого  описания
увиденного, но побуждение обобщать,  интерпретировать,  делать  выводы и
объяснять - пусть хотя бы самому себе - чересчур сильно, чтобы ему можно
было противиться.  Воздействие  смещения  точки сборки на энергетическую
конфигурацию  существ  стало  еще  одним  объектом, который маги древних
времен принялись  изучать  с помощью видения. Дон Хуан объяснил, что при
смещении  точки  сборки в новое положение в этом месте формируется новый
конгломерат   светящихся   энергетических   волокон.  Увидев  это,  маги
древности пришли к выводу, согласно  которому  восприятие  автоматически
собирается  там,  где  находится  точка  сборки,  поскольку  она  всегда
окружена  свечением   осознания.  Однако  вследствие  того,  что  сборка
осуществляется на новом месте и задействует новые волокна, собранный мир
не может не отличатся от привычного нам повседневного мира.
 
     Дон Хуан объяснил, что древние  маги  различали  два  типа смещений
точки сборки. Первый тип - смещение в  любое  положение  по  поверхности
светящегося  шара  или  внутрь  него.  Такое  смещение получило название
сдвига точки сборки. Второй  тип -  смещение  точки  сборки  наружу,  за
пределы светящегося шара.  Это было названо движением точки сборки. Маги
древних  времен  обнаружили,  что  различием между  сдвигом  и движением
определяется природа восприятия, формирующегося в результате смещения.
 
     Поскольку  сдвиг  точки  сборки  является  ее  смещением в пределах
светящегося шара, миры, воспринимаемые   вследствие   этого,  какими  бы
странно причудливыми  они не казались, принадлежат к человеческой сфере.
Человеческая сфера  составлена  энергетическими  волокнами,  проходящими
сквозь светящийся шар. В противоположность сдвигу, движение точки сборки
является смещением ее  в  положение  вниз светящегося шара, в результате
чего задействуются  волокна,  относящиеся  к  сфере человека. Восприятие
этих волокон вызывает к жизни немыслимые,  непостижимые  миры, в которых
нет никаких следов чего бы то ни было, свойственного человеку.
 
     В то  время проблема получения подтверждений имела для моего разума
огромное значение. Поэтому как-то по случаю я заявил:
 
     - Ты  меня прости, дон Хуан, однако все, связанное с точкой сборки,
кажется мне настолько "притянутым за уши", настолько неприемлемым, что я
просто не знаю, что мне делать с этим и что об этом думать.
 
     - Сделать ты можешь только одно - увидеть точку сборки! - парировал
он мою тираду. - Видеть не  так  уж сложно. Основная сложность состоит в
том, чтобы пробить  стену, которая сдерживает нас и не дает сдвинуться с
места. Эта стена существует в уме  каждого из нас. А чтобы ее разрушить,
все  что  нам  необходимо  -  это  энергия.  Как  только  мы накапливаем
достаточное количество энергии, видение приходит само  по  себе.  Просто
случается так, что мы начинаем видеть. Весь фокус в том, чтобы выбраться
из крепости удовлетворенности собой и ложного чувства безопасности.
 
     - Дон  Хуан,  я вполне отдаю себе отчет в том, какой огромный объем
знаний необходим для  того, чтобы видеть. Это - не просто вопрос наличия
энергии.
 
     - Это  есть  вопрос наличия энергии. Самое сложное - убедить себя в
том, что  это возможно. А для этого необходимо верить нагвалю. Магия тем
и чудесна, что каждый маг должен доказать все самому себе на собственном
опыте. И я рассказал тебе о  принципах магического искусства отнюдь не с
надеждой на то, что ты вся это запомнишь. Я рассчитываю  на практическое
применение тобой этих принципов.
 
     Говоря  о  необходимости  верить нагвалю, дон Хуан, несомненно, был
прав. На начальных  стадиях  моей  тринадцатилетней  работы  с  ним  мне
труднее всего  было  принять  его  мир  и  его  как  личность.  Ибо  это
предполагало  безраздельную  веру  и  безоговорочное  принятие  его  как
нагваля.
 
     Роль  дона  Хуана  в  магическом мире в полной мере описывалась его
статусом среди таких же магов, как он.  Они  звали  его  нагвалем. Мне в
своя время объяснили, что этим понятием обозначается  человек  - мужчина
или женщина -  обладающий  энергетической  конфигурацией  особого  типа,
которую видящий воспринимает как двойной светящийся шар. Видящие считают,
что когда такой человек вступает в магический мир, его избыточная энергия
превращается  в  мерило  силы  и способности к лидерству. Нагваль, таким
образом, является  естественным  лидером,  его  призвание  -  возглавить
группу магов.
 
     Поначалу  мысль  о  таком  доверии  к  дону  Хуану выводила меня из
равновесия, будучи противоестественной. Когда я сообщил  ему об этом, он
успокоил меня, сказав, что для него проблема доверия  к  учителю  стояла
не менее остро.  - Как-то я сказал своему учителю в точности тоже самое,
что ты мне, - сказал дон Хуан. - Он ответил,  что  без веры в нагваля не
может быть избавления от всего того, чем захламлена наша жизнь, и потому
не может быть освобождения. Без сомнения, он был прав.
 
     Я еще  раз выразил свое принципиальное несогласие. Я рассказал ему,
что меня воспитывали в гнетущей обстановке религиозного фанатизма, и что
это очень плохо на мне отразилось.  Его  же  утверждение,  равно  как  и
утверждение его учителя, напоминали мне о догматах смирения и покорности,
которыми я был сыт по горло с детства.
 
     - Твои  слова  о нагвале звучат как догмат символа веры, - сказал я
ему.
 
     - Ты можешь верить во что угодно, - возразил он. - Но факт остается
фактом:  нет  игры  без нагваля. Я это знаю и я это говорю, также, как и
все  нагвали  до  меня. Но как и я, они говорили это вовсе не из чувства
собственной важности.  И  когда говорится, что без нагваля не может быть
пути, подразумевается лишь одно: нагваль - человек особый, потому что он
лучше кого бы то ни было способен отражать абстрактное, дух. Но и только.
Все мы  связаны  с  духом  напрямую, и лишь опосредованно - с человеком,
который приносит нам послание духа.
 
     Я  научился  безоговорочно  доверять дону Хуану как нагвалю. Как он
говорил, это принесло мне чувство  огромного  облегчения  и  способность
принять все то, чему он меня учил.
 
     При  изложении  своего  учения  дон  Хуан  уделял  внимание  всему,
связанному  с  точкой  сборки.  Однажды я спросил у него, имеет ли точка
сборки какое-либо отношение к физическому телу.
 
     - К тому, что мы обычно воспринимаем в качестве человеческого тела,
точка  сборки  отношения не имеет, - ответил он. - Точка сборки является
частью светящегося яйца - нашей энергетической сущности.
     - За счет чего она смещается? - спросил я.
     - За   счет    воздействия    потоков    энергии.   Их   генерируют
энергетические всплески внутри или вне нашей энергетической  формы.  Как
правило,  формирование  потоков непредсказуемо и происходит по случайным
законам.  Однако  маги  не  только  предвидят   характер   и   поведение
энергетических потоков, но и подчиняют их своему намерению.
 
     - А ты сам ощущаешь эти потоки?
     - Их ощущает каждый маг. Их чувствует и любое человеческое существо,
но  обычные  люди  слишком  заняты  своими  повседневными  делами, чтобы
обращать внимание на подобные ощущения.
 
     - На что похоже ощущение энергетического потока?
     - Легкий дискомфорт, мимолетная печаль, которая сменяется эйфорией.
Поскольку ни печаль ни эйфория не имеют объяснимой причины, мы обычно не
склонны  относится  к  ним  как к достоверному признаку того, что на нас
накатывается  неизвестное.  Мы  списываем  это  на счет необъяснимых и в
общем-то не очень здоровых колебаний настроения.
 
     - Что  происходит,  когда  точка  сборки   сдвигается   за  пределы
энергетической формы? Она зависает  снаружи?  Или как-то прикрепляется к
светящемуся шару?
 
     - Она  вытягивает  контур  светящегося  шара вовне, не разрывая его
энергетических границ.
 
     Дон Хуан объяснил, что конечным  результатом  движения точки сборки
является полное изменение энергетической формы  человеческого  существа.
Вместо  того,  чтобы  оставаться яйцом или шаром, она трансформируется в
нечто, напоминающее  по  виду курительную  трубку. Конец мундштука - это
точка сборки, чашка - то,  что  осталось от светящегося шара. Если точка
сборки продолжает   движение,  то  в  конце   концов  наступает  момент,
когда светящийся шар превращается в тонкую полоску энергии.
 
     Далее  дон  Хуан объяснил, что трансформация энергетической формы -
это  достижение,  на которое  были  способны  только  маги  древности. Я
поинтересовался,  оставались  ли эти люди по-прежнему людьми после того,
как их энергетическая форма изменялась.
 
     - Конечно же, они по-прежнему оставались людьми, - ответил дон Хуан.
- Но я думаю, ты хотел бы  знать,  оставались  ли  они  людьми  здравого
смысла, которым можно было бы доверять. На этот вопрос я бы ответил: нет,
не совсем.
 
     - Чем они отличались?
     - Своими  побуждениями.  Нормальные человеческие цели, склонности и
мотивы ровным счетом ничего для них не значили. Кроме того, их внешность
тоже определянным образом изменялась.
 
     - Ты имеешь в виду, что они переставали быть похожими на людей?
 
     - Об этих магах очень сложно сказать что-либо  наверное.  Выглядели
они, безусловно, как люди. На кого еще они могут быть похожи? Но в то же
время они отличались от того обычного  человеческого  образа, который ты
или я себе представляем. Но если бы ты попросил меня описать, чем именно
они отличались, я не смог бы этого  сделать,  и  ходил  бы  кругами  как
собака, которая пытается ухватить себя за хвост.
 
     - Тебе самому приходилось с кем-нибудь из них встречаться, дон Хуан?
     - Да, с одним приходмилось.
     - Как он выглядел?
     - На первый  взгляд  -  как  обычный  человек.  Необычным  было его
поведение.
     - Что именно было в нем необычным?
 
     - Могу только  сказать,   что   его   поведение   было   совершенно
невобразимым, но не в смысле манеры себя вести. Чтобы оценить это, нужно
увидеть самому.
 
     - И что, все те маги были похожи на того, которого ты встречал?
 
     - Нет, конечно. Я  не  знаю,  какими  были  другие.  Разве  что  по
магическим историям,  передающимся  из  поколения  в поколение. А в этих
историях они предстают в очень причудливом виде.
     - Чудовищном?
     - Да нет. Говорят, что они были даже привлекательными, хотя иногда и
страшноваты. Они больше были похожи на неких неведомых существ. Все мы -
светящиеся шары, и это делает человечество однородным. А те маги не были
более шарами, но стали полосами энергии.  Они  пытались  сворачиваться в
кольца, но это им не вполне удавалась.
 
     - И что же с ними в конце концов случилось, дон Хуан? Они вымерли?
 
     - В магических  историях  говорится,  что  поскольку   им   удалось
растянуть свою энергетическую форму, продолжительность  существования их
сознания также растянулась. Так что они живы, и по сей  день находятся в
сознании. Даже ходят рассказы о том, как они периодически объявляются на
земле среди людей.
 
     - А сам ты что об этом думаешь, дон Хуан?
     - Для  меня  это  чересчур  эксцентрично.  Меня  интересует свобода.
Свобода раствориться в  бесконечности,  сохранив  сознание. С моей точки
зрения  эти  древние маги были существами экстравагантными, одержимыми и
капризными. Они попались на удочку своих же собственных манипуляций.
 
     Но ты не позволяй  моему личному мнению сбить тебя с толку. Ибо нет
ничего, равного  достижениям  магов древних времен. По крайней мере, они
доказали,  что  потенциальные  возможности  человека  более чем достойны
серьезного отношения.
 
     Еще  одной  темой  объяснений   дона   Хуана   была   необходимость
энергетической  однородности,  и  внутренней  связи   для   адекватности
восприятия. Он утверждал,  что  человечество  воспринимает известный нам
мир в том виде,  в  котором  мы его воспринимаем, только благодаря тому,
что  все  мы  обладаем   одинаковыми   характеристиками   энергетической
однородности   и   внутренней   связи.   Мы    автоматически    обретаем
соответствующие энергетические характеристики в  процессе  воспитания  и
относимся к ним как  к  чему-то само собой разумеющемуся. И мы не отдаем
себе  отчета  в  их  жизненно  важном  значении  до  тех  пор,  пока  не
сталкиваемся с возможностью восприятия миров, отличных от того,  который
нам известен. Но когда это происходит, мы со всей очевидностью осознаем,
что  для   адекватности  и  полоноты  восприятия  новой  реальности  нам
требуются новые  характеристики энергетической однородности и внутренней
связи.
 
     Я  спросил,  что такое однородность и внутренняя связь. Он ответил,
что под  однородностью  понимается однородность формы - все человеческие
существа на земле обладают  формой  шара  или  яйца.  А  тот  факт,  что
человеческая форма сохраняет компоновку шара или яйца, говорит о наличии
у  человеческого  энергетического  поля  определенной внутренней  связи.
Примером  формирования  нового   типа   энергетической   однородности  и
внутренней  связи  может  служить  трансформация   энергетической  формы
древних  магов.  Новые   характеристики   однородности   обусловили   их
превращение  в  полосу:  все  они  как  один сделались полосами. А новые
характеристики внутренней связи  позволяют  им  сохранять  новую  форму,
оставаясь  полосами.  Сочетание  же  новых  характеристик однородности и
внутренней связи  на  уровне  энергетической  полосы  позволяют  древним
магам воспринимать новый непрерывный мир.
 
     - Каким   образом   приобретаются   соответствующие  характеристики
однородности и внутренней связи? - спросил я.
 
     - Ключом  является  положение  точки сборки, вернее, ее фиксация, -
ответил дон Хуан.
 
     В  тот  раз  он  не захотел вдаваться в  детали. Поэтому я спросил,
могут ли  древние маги восстановить себя в форме яйца. Дон Хуан ответил,
что  был  момент,  когда  они могли это сделать, но не захотели. А затем
линейная  внутренняя  связь закрепилась и возвращение стало невозможным.
Но дон Хуан полагал, что окончательная кристаллизация линейной структуры
внутренней связи и невозможность возвращения были обусловлены их выбором,
продиктованным жадностью. Дело в том, что объем восприятия и возможности
этих магов был в астрономическое число  раз  более  обширным  чем  объем
восприятия любого обычного мага, не говоря уже об обычном человеке.
 
     Дон  Хуан  объяснил,  что  для  существа  шарообразной формы сферой
человеческого является  весь  объем  в  пределах  границы  шара,  сквозь
который  проходят  энергетические  волокна.  В  нормальном  состоянии мы
воспринимаем не всю сферу человеческого, но, наверное,  не  более  одной
тысячной ее общего объема. С  учетом  этого факта,  очевидным становится
невероятный  масштаб  достижения  древних  магов, умудрившихся растянуть
себя в полосу, захватывающую в тысячи раз больше волокон, чем шар, и при
этом научившихся воспринимать все проходящие сквозь них волокна.
 
     По настоянию дона Хуана я  изо всех  сил  старался понять новую для
меня модель  энергетической  конфигурации. Он втолковывал мне ее снова и
снова, и  наконец  я  кое-как  справился с идеей энергетических волокон,
существующих внутри и вне светящегося шара.  Но  как  только  я  начинал
представлять  себе  множество   светящихся   шаров,   модель   мгновенно
разваливалась в моем уме. Я  рассуждал так: те волокна, которые являются
внешними  для  одного  светящегося  шара,  частично окажутся внутренними
для другого шара,  смежного  с  первым.  Получилось,  что при достаточно
большом  количестве  шаров внешних волокон вообще не может быть, ибо все
они окажутся внутри соприкасающихся других шаров.
 
     - Понимание  всего  этого  не  является  упражнением  для разума, -
сказал дон Хуан, внимательно выслушав мои доводы.  -  Вряд  ли  я  смогу
объяснить, что именно имеют в виду маги, говоря о  волокнах внутри и вне
человеческой формы.  Когда  видящий  видит  человеческую форму, он видит
один-единственный шар энергии. Твое представление относительно множества
шаров  продиктовано   привычкой  воспринимать  людей  как  толпу.  Но  в
энергетической вселенной  толп  не существует. Там есть только отдельные
индивидуумы,  одинокие,  окруженные  безграничностью.  Ты должен увидеть
все это сам.
 
     Я  возразил,  что  с  его  стороны  ни  к  чему   говорить   мне  о
самостоятельном видении, поскольку он знает, что я на это не способен. В
ответ он предложил мне одолжить у него немного энергии и воспользоваться
ею для того, чтобы увидеть.
 
     - Как я могу сделать это - одолжить у тебя энергию?
     - Очень просто. Я могу заставить тебя сдвинуть точку сборки в новое
положение, более подходящее для непосредственного восприятия энергии.
 
     Это был первый на моей памяти  случай, когда он намеренно заговорил
о том,  что  все  время  делал:  вводил  меня  в некоторое  непостижимое
состояние  осознания,  которое  он  называл  вторым вниманием, и которое
бросало вызов всем моим понятием о мире и  о  самом  себе.  Итак,  чтобы
заставить   мою   точку   сборки   сдвинуться  в  более  подходящее  для
непосредственного восприятия энергии положение, дон Хуан хлопнул меня по
спине между лопаток с такой силой, что у меня  перехватило  дыхание. Мне
показалось, что я провалился в обморок, либо заснул. Вдруг я  обнаружил,
что смотрю или что мне снится, будто я смотрю  на  что-то  в  буквальном
смысле неописуемое. Это нечто распространялась во все стороны бесконечно.
Оно было образовано чем-то, что  напоминало  световые струны, но не было
похоже ни на что, когда-либо мною виденное или даже воображаемое.
 
     Когда  я  вновь  обрел дыхание, а может быть - проснулся, дон Хуан,
выжидательно  посмотрев,  спросил: - Что ты видел? Я совершенно искренне
ответил: - Твой удар заставил меня увидеть звезды. Услышав это, дон Хуан
согнулся пополам от  хохота. Потом он отметил, что я просто еще не готов
справиться с восприятием необычных вещей.
 
     - Я заставил твою точку  сборки сдвинуться, - продолжал дон Хуан, -
и в течение мгновения ты созерцал в  сновидении  энергетические  волокна
вселенной. Но тебе конечно не хватает то ли дисциплины, то ли энергии на
реорганизацию характеристик однородности, и  внутренней  связи.  Древние
маги были непревзойденными мастерами такой реорганизации. Именно за счет
этого им удавалось увидеть  все,  что  только  вообще  способен  увидеть
человек.
 
     - Что   значит  "реорганизовать   характеристики   однородности   и
внутренней связи"?
 
     - Это значит - войти в состояние второго  внимания, удерживая точку
сборки в новом положении и не давая ей сдвинуться в исходное.
 
     Затем  дон  Хуан  остановился  на  традиционном определении второго
внимания.   Он   сказал,  что  вторым  вниманием  древние  маги  назвали
результат  фиксации  точки  сборки  в новом положении. Они рассматривали
второе  внимание  как  полноценную  сферу  действия,  подобную  обычному
повседневному  вниманию.  Дон  Хуан  подчеркул,  что  маги действительно
обладают  двумя  полноценными  сферами  деятельности.  Одна   из  них  -
небольшая - называется первым вниманием, осознанием мира повседневности,
или  фиксацией   точки   сборки  в  привычном  положении.  Вторая  сфера
деятельности  гораздо  больше  первой.  Это - второе внимание, осознание
иных  миров,  или  фиксация  точки  сборки  в  огромном  множестве  всех
возможных положений.
 
     Применяя то, что он называл магическим маневром,  дон  Хуан помогал
мне переживать совершенно невероятные состояния. Маневр заключался в том,
что он либо слегка похлопывал, либо сильно ударял меня на уровне лопаток.
Как он объяснял, удары смещали мою точку сборки. Для меня такие смещения
означали переход осознания в беспокоящее состояние ни с чем не сравнимой
ясности   -   состояние   сверхсознания,   продолжавшееся   недолго,  но
позволявшее мне постигать все  что  угодно  с  минимальными  усилиями  и
минимальной  подготовкой.  Восприятие  мое  в  этом состоянии по большей
части  напоминало странные сны, необыкновенно интенсивные по сравнению с
нормальным состоянием осознания.
 
     Дон  Хуан  оправдывал неизбежность такого маневра тем, что основные
понятия  и  базовые  процедуры  маг может изложить своему ученику только
когда тот находится в нормальном  состоянии сознания, но для того, чтобы
ученик усвоил подробные абстрактные объяснения,  маг вынужден переводить
его в состояние второго внимания.
 
     Обычно ученик совершенно  не  помнит  объяснений,  полученных им во
втором внимании. Но они тем ни менее накапливаются где-то в его памяти и
там   хранятся  в  неизменном  виде.  Маги  научились  использовать  это
кажущееся  странным  свойство  памяти,  превратив  процесс востановления
сознательной памяти того, что происходило с ними во  втором  внимании, в
одну из самых сложных и трудно выполнимых традиционных задач магии.
 
     Это кажущееся странным свойство памяти, а также  трудновыполнимость
задачи вспоминания маги объясняют следующим  образом.  Каждый раз, когда
человек входит во второе внимание, его  точка сборки оказывается в новом
положении, до этого ей незнакомом.  Вспомнить - значит повторно сдвинуть
точку сборки в то место,  где  она  была во время пребывания человека во
втором  внимании.  Дон  Хуан  заверил  меня,  что  маги  могут не только
абсолютно   полностью  восстановить  все  содержимое  памяти,  но  также
оживить любое переживание, когда-либо испытанное ими во втором внимании.
Для этого они  намеренно сдвигают точку сборки в нужные положения. И еще
дон  Хуан  говорил,  что на выполнение задачи восстановления содержимого
памяти у магов уходит вся  жизнь.  Когда я находился во втором внимании,
дон Хуан давал мне подробнейшие объяснения относительно искусства магии.
Он знал, что точность и корректность останутся со мной, вероятнее всего,
в нетронутом виде, на всю мою жизнь.
 
     По поводу вероятности их сохранения дон Хуан говорил:  - Восприятие
человека, находящегося во втором внимании,  подобно  восприятию ребенка.
Поэтому то, что мы узнаем, остается с нами  на  всю  жизнь.  "Привычка -
вторая натура" - как мы говорим о чем-то, усвоенном в раннем возрасте.
 
     С позиций своего нынешнего знания я понимаю, что дон Хуан заставлял
меня входить в  состояние  второго внимания так часто, как только мог, и
на  возможно  более  продолжительное  время  для  того,  чтобы  подольше
подержать   мою  точку  сборки  в  возможно  большем  количестве  разных
положений  и  научить  меня  адекватному  восприятию при сдвинутой точке
сборки. Другими словами, его целью было  заставить  меня  реорганизовать
свою однородность и внутреннюю связь.
 
     Бесчисленное  количество  раз я воспринимал все также точно и ясно,
как я  воспринимал  мир  повседневности  в  обычном состоянии осознания.
Проблемой  для  меня  было  возведение  моста  между моими действиями во
втором внимании и моим обычным осознанием.  Чтобы  понять,  что же такое
есть второе внимание,  мне  понадобилось  масса  времени  и  сил.  И  не
столько  вследствие сложности и замысловатости второго внимания, которые
сами по себе весьма  усложняли ситуацию, сколько потому, что мне было до
невозможности  трудно  вспомнить  не только то, как я входил в состояние
второго внимания, но даже то, что такое состояние вообще существует.
 
     Еще  одним  прорывом,  который  по  утверждению древних магов, имел
фундаментальное  значение  и  о  котором  дон  Хуан   рассказывал  самым
подробным образом, было  сделанное  древними  магами  открытие того, что
точка сборки очень легко  смещается  во время сна. Это открытие повлекло
за собой еще  одно: сны обусловлены смещением точки сборки. Маги древних
времен  увидели  - чем значительнее сдвиг, тем более необычные сны видит
человек,  и  наоборот,  чем  более  необычные  сны  видит  человек,  тем
значительнее сдвиг точки сборки. Дон Хуан рассказал, что эти  наблюдения
привели к разработке  древними  магами  весьма  экстравагантных  приемов
смещения  точки  сборки,  таких  как   употребление   внутрь   растений,
вызывающих  изменения  состояния  сознания, а также использование с этой
целью состояний голода, крайней усталости  и стрессовых ситуаций. Особое
же внимание они уделили разработке практики управления снами. Тем самым,
вероятно, даже не подозревая об этом, они  создали  метод, получивший в
последствии название практики сновидения.
 
     Однажды дон Хуан  сформулировал наиболее адекватное с точки зрения
магического  искусства  определение  сновидений. Это произошло во время
нашей с ним прогулки по главной площади в городе Оахака.
 
     - Маги   рассматривают   сновидения   как   исключительно  сложное
искусство, -  сказал  дон  Хуан, - искусство намеренного смещения точки
сборки  из  ее  привычного  положения  с  целью   расширения  диапозона
восприятия и углубления его интенсивности.
 
     И он рассказал, что в  основу своего искусства сновидения, древние
маги-видящие  положили   пять   особенностей   энергетического   потока
человеческих  существ.  Во-первых,  древние  маги   увидели,   что   те
энергетические  волокна,  которые проходят непосредственно сквозь точку
сборки, могут быть собраны в адекватное восприятие.
 
     Во-вторых,  они  увидели,  что  если точка сборки смещается в новое
положение, то, независимо от того,  насколько  мало  ее смещение, сквозь
нее начинают проходить новые, ранее незадействованные волокна, тем самым
изменяется осознание, и  новые,  ранее  незадействованные  поля  энергии
собираются в устойчивое связное восприятие.
 
     В-третьих, они увидели, что, когда человек видит обычные сны, точка
сборки легко смещается  в  новые положения вдоль поверхности светящегося
яйца и внутрь него.
 
     В-четвертых,  они  увидели,  что  можно  заставить   точку   сборки
смещаться  в  положения,  находящиеся  вне  светящегося яйца - в большой
внешней вселенной.
 
     И в-пятых, они увидели, что посредством  соответствующей дисциплины
во время обычного сна и созерцания обычных сновидений можно выработать и
систематически практиковать целенаправленное смещение точки сборки.
 
                                - 40 -
 
 

2 глава. Первые врата сновидения

 
 
     Прежде  чем  приступить  к  своему  первому  уроку   по   искусству
сновидения, дон Хуан остановился на том, как,  постепенно  прогрессируя,
развивается способность  человека  управлять  вторым вниманием.  Сначала
человек просто  испытывает  любопытство, не  особенно  веря  в  то,  что
овладение  вторым  вниманием  является  для  него реальной возможностью.
Затем второе внимание  превращается  в  нечто,  порождающее  ощущение, -
теперь  уже  человек  начинает  его  чувствовать.  И  в конце концов оно
развивается в новое состояние  бытия,  практическую  реальность.  Второе
внимание  становится  выдающейся  силой,  нашим пропуском в удивительные
миры, образы которых до этого  не  могли  явиться нам даже в наших самых
необузданных фантазиях.
 
     Существует  два способа изложения магического искусства. Первый - с
помощью  метафоричных  описаний  мира  магических  измерений. Второй - с
помощью абстрактной терминологии, свойственной теории  и  практике магии.
Я всегда предпочитал второй способ, хотя обычно рациональный ум человека
Запада вряд ли сможет удовлетвориться любым из этих двух способов.
 
     Дон  Хуан  объяснил  мне  что  скрывалось  за  его   метафорическим
описанием развития  способности  управления  вторым  вниманием.  Являясь
результатом  смещения  точки  сборки, второе внимание не может развиться
естественным  образом, само  по  себе.  Оно  формируется  под  действием
намерения.  Таким образом, сначала человек должен генерировать намерение
развить второе  внимание. При этом второе внимание остается не более чем
идеей. Но в конце концов человек вырабатывает намерение сохранять второе
внимание как устойчивое контролируемое смещение точки сборки.
 
     - Итак,  мы  начнем  с  первого шага к овладению силой,- сказал дон
Хуан,  приступая  к  изложению  искусства сновидения,- Я намерен обучить
тебя практике настройки сновидения.
 
     - Что такое настройка сновидения?
 
     Настроить  сновидение  -  значит  обрести  практическую способность
точно  управлять  общим  ходом развития ситуации в сновидении. Например,
тебе снится, что ты -  в  учебном  классе.  В  данном  случае  настройка
сновидения  будет  заключаться  в  том,  что   ты   не   дашь  ситуации,
развивающейся во сне, переметнуться  в  другое место. Ты не перепрыгнешь
из класса в горы.  Другими  словами,  ты  контролируешь  вид класса и не
позволяешь ему исчезнуть до тех пор, пока сам того не захочешь.
 
     - Но разве такое возможно?
 
     - Вполне. Этот тип контроля ничем не отличается от контроля, которым
мы обладаем в любой ситуации нашей повседневной жизни.  Маги привыкают к
этому  и  пользуются контролем сновидения, когда им это необходимо.  Для
того, чтобы  выработать  привычку  контролировать  сны,  тебе необходимо
начать с чего-нибудь очень простого.  Сегодня  ночью  ты  должен  будешь
смотреть во сне на свои руки.
 
     Когда  я  находился  в  нормальном  состоянии  осознания,  мы почти
никогда не касались этой темы. Однако, вспоминая то, что происходило  со
мной,  когда  я  находился  во  втором  внимании,  я  обнаружил,  что мы
возвращались   к  теме  настройки  сновидения  и  обсуждали  ее  гораздо
подробнее. Я ,  например,  высказал  дону Хуану все, что думал по поводу
абсурдности данного  мне  задания. В ответ на это дон Хуан предложил мне
относиться к заданию как к занятному приключению - своего рода забаве, -
а не как к чему-то серьезному и утомительному.
 
     - Всю  свою  серьезность  ты  можешь  вкладывать  в  наши  беседы о
сновидении,  - продолжал дон Хуан.- Объяснения всегда требуют  глубокого
осмысления. Ты можешь  быть  тяжелым  и  мрачным -  это  нормально.  Но,
созерцая  сны,  будь  легче  перышка.  Безусловно,  практика  сновидения
требует целостности и  серьезного  отношения,  но  качество  серьезности
здесь  несколько  иное  -  это  серьезность  беззаботного  смеха,  каким
смеется  человек, которому не о чем беспокоиться в этом мире. Только при
выполнении  этого  условия  искусство  видеть   сны   превращает   их  в
сновидения.
 
     Дон Хуан уверял, что  руки  он  выбрал  произвольно.  Объектом  для
фиксации взгляда во сне могли бы быть не руки, а что угодно  другое, все
равно прием  бы  работал.  Смысл  задачи  заключается  не  в  том, чтобы
отыскать  в  увиденном  сне  определенный  предмет,  а   в   том,  чтобы
задействовать свое внимание сновидения.
 
     Дон Хуан описал  внимание  сновидения как контроль, который человек
обретает над сном,  фиксируя  точку  сборки в любом новом положении, где
она  оказывается,  вследствие  ее  смещения  во  сне. Более обобщенно он
назвал внимание сновидения непостижимой гранью осознания, которая всегда
существует  сама  по  себе, ожидая момента, когда мы соблазним ее целью.
Внимание сновидения - это скрытая потенциальная возможность, инструмент,
который каждый из нас  хранит  в  резерве.  Однако возможности применить
этот инструмент в повседневной жизни нам, как  правило, так никогда и не
предоставляется. Первые мои  попытки  взглянуть  во  сне  на  свои  руки
окончились полным провалом.  После нескольких месяцев безуспешных усилий
я прекратил это занятие и в  очередной  раз  пожаловался  дону  Хуану на
абсурдность поставленной им передо мной задачи.
 
     - Существует  семь врат,- сказал мне в ответ дон Хуан. - Сновидящий
должен открыть их - все семь, по очереди. Сейчас ты стоишь перед первыми
вратами.  И,  если  ты  намерен  овладеть  искусством  сновидения,  тебе
предстоит их открыть.
 
     - Почему ты раньше ничего мне об этом не говорил?
 
     - Было  бессмысленно  рассказывать тебе о вратах сновидения прежде,
чем ты уткнешься лбом в первые из них. Теперь  ты  знаешь:  они  реально
существуют и они являются препятствиями, которые необходимо преодолеть.
 
     Дон  Хуан  объяснил,  что в энергетическом потоке вселенной имеются
входы и выходы, и что  в  конкретном  случае  сновидения  входов - семь.
Сновидящий воспринимает их  как  препятствия,  которые  и  были  названы
магами семью вратами сновидения.
 
     - Первые  врата -  это  особый порог. Преодолевается он посредством
осознания  особого  ощущения,  возникающего  перед  тем,   как   человек
проваливается в глубокий сон,- говорил дон Хуан. - Это  ощущение  сродни
чувству  приятной  тяжести,  которая  не  дает  нам  открыть  глаза.  Мы
достигаем  врат в то самое мгновение, когда осознаем, что засыпаем, паря
во тьме и ощущении тяжести.
 
     - Но  как  я  могу осознать, что  засыпаю? Существуют ли какие-либо
специальные приемы?
 
     - Нет. Никаких  специальных приемов. Просто намерение осознать, что
засыпаешь.
 
     - Но откуда мне взять такое намерение?
 
     - Намерение  -  это вещь, о которой очень сложно сказать что-нибудь
вразумительное.  Если  я или кто бы то ни было попытается объяснить, что
такое намерение, - его слова будут напоминать  идиотический бред. Сейчас
я попробую сформулировать. Маг формирует  намерение совершить то, что он
намерен  совершить,  просто  за  счет  того,  что  он  намеревается  это
совершить.
 
     - Но это  же ничего  не значащая  бессмыслица, дон Хуан.
 
     - А ты отнесись к ней повнимательнее. Ведь когда-нибудь тебе самому
придется все  это  объяснять. Мое утверждение кажется тебе бессмысленным
потому, что ты  не  рассматриваешь  его в соответствующем контексте. Как
любой рационально мыслящий  человек, ты относишь понимание исключительно
к сфере рассудочного здравого смысла, то есть - к сфере ума.
 
     Но в моем утверждении речь идет о намерении. Поэтому с точки зрения
мага   понимание   этой   формулировки   относится   к   сфере   функций
энергетического тела.  Маги  считают,  что  если  у  человека  возникает
намерение понять  эту  формулировку, его энергетическое тело понимает ее
совсем  иначе,  чем  это  мог бы сделать его ум. Весь фокус в том, чтобы
добраться до энергетического тела. А для этого нужна энергия.
 
     - В каких терминах понимает такую формулировку энергетическое тело,
дон Хуан?
 
     - Как ощущение, чувство в теле, которое очень тяжело описать. Чтобы
узнать, о чем я говорю, тебе необходимо самому это почувствовать.
 
     Я  хотел,  чтобы  он  объяснил  точнее, но дон Хуан хлопнул меня по
спине,  переведя  тем  самым  во  второе  внимание.  В  то время эта его
манипуляция  еще  оставалась  для  меня тайной. Я мог бы поклясться, что
своим прикосновением он меня загипнотизировал. Я думал, что он мгновенно
усыпил  меня, и это во сне я вижу себя рядом с ним - мы идем по какой-то
широкой  обсаженной  деревьями  улице совершенно незнакомого города. Сон
был настолько ярким, а мое  осознание  происходящего - настолько четким,
что  я  немедленно   попытался   сориентироваться,   читая   вывески   и
рассматривая  людей.  Говорили  вокруг  определенно не по-английски и не
по-испански, но город был  западным.  Люди  на  улицах  были  похожи  на
жителей  Северной  Европы.  Я  подумал,  что, вероятно, это - литовцы, и
принялся изучать надписи на домах и дорожные знаки.
 
     Дон Хуан слегка подтолкнул меня и сказал:
 
     - Брось, ты не определишь, где мы, поскольку это невозможно. Просто
я одолжил тебе немного своей энергии, чтобы ты смог  добрать  до  своего
энергетического тела, и это позволило тебе перейти  в другой мир. Однако
ненадолго, так что постарайся мудро использовать это время.
 
     Постарайся  все  рассмотреть,  но  не  слишком открыто - так, чтобы
никто тебя не заметил.
 
     В молчании  мы прошли один квартал. Это оказало на меня потрясающее
воздействие. По  мере  того,  как  мы  шли,  внутри моего тела нарастало
ощущение тревоги.  Умом  я  испытывал  любопытство,  но  тело  мое  было
обеспокоено. С пронзительной ясностью я осознал, что нахожусь не в своем
мире. Когда  мы  дошли до перекрестка и остановились, прежде чем перейти
улицу, я обратил  внимание на аккуратно подстриженные деревья с жесткими
скрученными листьями. Вокруг ствола каждого дерева был широкий немощенный
квадрат для полива. И ни на одном из этих квадратов я не  увидел  мусора
или травы, столь обычных  для  городских  клумб.  Только  угольно-черная
рыхлая почва.
 
     В тот миг, когда я, прежде чем ступить на мостовую и перейти улицу,
взглянул на  бордюр  тротуара, я вдруг заметил, что на улицах нет машин.
Тогда  я  сделал  отчаянную  попытку  разглядеть  людей,  во   множестве
мельтешивших вокруг нас, рассчитывая увидеть что-нибудь, что хоть как-то
объяснит мне природу охватившей  меня  тревоги.  Как  только  я  начинал
смотреть на кого-либо, тот смотрел на меня в ответ. Мгновенно вокруг нас
образовалось кольцо жестких голубых и карих глаз.
 
     Словно  молния,  меня  пронзила  догадка:  это вовсе не сон,  это -
реальность, не  имеющая отношения к тому, что я привык считать реальным.
Я повернулся  к  дону  Хуану.  Я  почти понял, что странного было в этих
людях, но тут необычный сухой ветер ударил мне в лицо, проникая внутрь и
задувая в глаза, уши, рот, нос,  затуманив  мое  зрение  и заставив меня
забыть то, что я собирался сказать дону Хуану. Мгновение  спустя  я  был
там, откуда начиналось это путешествие - в  доме  дона Хуана. Я лежал на
соломенной циновке, свернувшись калачиком.
 
     - Я  одолжил  тебе  немного  своей  энергии,  и  ты  достиг  твоего
энергетического тела,- сообщил мне дон Хуан таким тоном, словно речь шла
о чем-то само собой разумеющемся.
 
     Я  слышал  его  слова,  но сам я был нем. Необычный зуд в солнечном
сплетении  делал  дыхание  поверхностным  и болезненным. Я знал, что был
где-то на грани некоторого трансцендентального  открытия  о сновидении и
людях, которых видел, но сосредоточиться на том,  что  я  знал,  мне  не
удавалось.
 
     - Где мы были, дон Хуан? Это был сон? Или гипнотическое состояние?
 
     Это  был  не  сон, - ответил он.- Это было сновидение. Я помог тебе
достичь  второго   внимания,  чтобы  ты  понял  -  намерение  -  объект,
относящийся не к сфере рассудка, но к сфере энергетического тела.
 
     На  нынешнем  этапе ты не можешь постичь всей важности того, о чем
идет речь. Не  только  потому, что не обладаешь достаточным количеством
энергии, но и  ввиду  того,  что  тебе  незнакомо намерение. Ты никогда
раньше не намеревался что-либо  совершить  или добыть. Если бы ты знал,
что это такое,  твое  энергетическое  тело  мгновенно  постигло бы, что
единственный  путь  формирования  намерения  заключается  в  том, чтобы
сосредоточить свое намерение на том, что ты намереваешься совершить или
получить. В  этот  раз  я сосредоточил его за тебя на достижении твоего
энергетического тела.
 
     - Цель  сновидения   -   формирование   намерения   добраться   до
энергетического тела? - вдруг  спросил я, побуждаемый каким-то странным
импульсом.
     - Да,  конечно,  можно  сказать  и  так, - согласился дон Хуан.- В
данной  конкретной  ситуации,  поскольку  мы ведем речь о первых вратах
сновидения, целью сновидения является  формирование намерения заставить
энергетическое тело осознать, что ты засыпаешь. Заставить нужно не себя,
а свое энергетическое  тело.  Причем  скорее  не  заставить,  а  просто
позволить  ему осознать, что ты засыпаешь. Ибо намерение - это желание,
в котором отсутствует  желание, действие, в котором отсутствует деяние.
Намереваться - значит, хотеть, не желая, делать, не делая.
 
     - Прими  вызов  намерения, - продолжал дон Хуан. - Молча, с полной
определенностью  и  без  единой  мысли, убеди себя в том, что ты достиг
своего энергетического тела,  что  ты  -  сновидящий.  Сделав  это,  ты
автоматически научишься осознавать момент засыпания.
 
     - Но  как  я могу убедить себя в том, что я - сновидящий, если мне
доподлинно известно, что я таковым не являюсь?
 
     - Когда  ты  слышишь  о  том, что должен себя в чем-то убедить, ты
автоматически  становишься  более  рациональным.  Как можешь ты убедить
себя в том, что ты - сновидящий, если тебе доподлинно  известно, что ты
таковым не являешься? Все дело в намерении. Ты убеждаешь  себя  в  том,
что ты - сновидящий, хотя никогда ранее  сновидение  не  практиковал, и
ты  становишься  в  этом  убежденным - и то, и другое суть одно и то же
намерение.
 
     - То  есть  мне  следует сказать самому себе, что я - сновидящий, а
затем приложить  максимум  усилий  к  тому, чтобы в это поверить? Ты это
имеешь в виду?
 
     - Нет.  Намерение - это гораздо проще, и в то же время - бесконечно
сложнее.  Для  его  формирования  требуются  воображение,  дисциплина  и
устремленность.   В   данном   случае   вознамериться  означает  обрести
непреложное внутреннее знание того, что ты - сновидящий. Это должно быть
знание,  принадлежащее  телу.  Каждой его клеткой ты должен чувствовать,
что ты сновидящий.
 
     Затем  дон Хуан шутливым тоном добавил, что не обладает достаточным
количеством энергии  для  еще  одного  одолжения,  поэтому  мне придется
добираться  до  моего  энергетического  тела самостоятельно, ибо другого
выхода у меня нет. Формирование намерения достичь первых врат сновидения
является  одним из средств достижения второго внимания и энергетического
тела. Такое открытие в свое время сделали маги древности.
 
     Сообщив  мне  об  этом,  дон Хуан буквально вытолкал меня из своего
дома, велев не  показываться  до  тех пор, пока я с помощью намерения не
доберусь до первых врат сновидения.
 
     Я  вернулся  домой  и  в  течение  нескольких месяцев каждый вечер,
укладываясь  спать,  отчаянно  "намеревался" осознать миг засыпания и во
сне увидеть собственные руки.  Что  же  касается  второй  части задачи -
убедить себя в том, что я - сновидящий, достигший своего энергетического
тела - то ее выполнение представлялось мне абсолютно невозможным.
 
     Но  как-то,  когда я прилег отдохнуть днем, я увидел сон, в котором
смотрел на  свои  руки.  Этот  случай оказался уникальным, сон больше не
повторялся. Неделя проходила за неделей, но мне по-прежнему не удавалось
ни осознать момент засыпания,  ни найти во сне свои руки. Однако я начал
замечать, что в моих  снах  присутствует некое смутное чувство. Словно я
должен был что-то сделать, но никак не мог вспомнить, что именно.
 
     Когда  я  рассказал  дону Хуану о своих тщетных попытках прорваться
сквозь первые врата сновидения, он дал мне некоторые указания:
 
     - Когда сновидящему предлагают найти во сне определенный объект, это
- уловка. Истинная  же цель состоит в осознании момента засыпания. А это,
как ни странно, достигается не посредством установки на осознание момента
засыпания,  но  посредством  установки  на  устойчивую  фиксацию  во  сне
какого-либо конкретного образа.
     Дон Хуан рассказал, что сновидящий бросает короткие целенаправленные
взгляды  на  все, что присутствует в сновидении. А тот объект, на котором
устойчиво  сфокусировано  его  внимание, является лишь своего рода точкой
отсчета. С нее сновидящий  переводит  взгляд,  чтобы посмотреть на другие
объекты, присутствующие в содержимом  сна,  как  можно  чаще  возвращаясь
обратно - к точке отсчета.
 
     Ценой  неимоверных  усилий  мне  действительно удалось найти во сне
руки. Но руки эти не были моими. Они  только казались моими, на самом же
деле эти руки мне не принадлежали, они все  время  изменялись, временами
приобретая  поистине   кошмарные   формы.  Тем  временем  все  остальное
содержимое  моих  снов  было  на  диво  устойчивым.  Мне почти удавалось
сохранять образ любого объекта, на котором я сосредоточивал внимание.
 
     Так  продолжалось  несколько  месяцев. Потом вдруг однажды качество
моего сновидения как бы само собой резко изменилось. Я ничего специально
для этого  не  делал.  Просто  каждый  вечер  я  ложился  спать,  твердо
намереваясь не упустить момент засыпания и отыскать во сне свои руки.
 
     В  тот  раз  мне  снилось, что я приехал в свой родной город. Не то
чтобы город, который  мне снился, был в точности похож на мой родной, но
каким-то  образом  у  меня  возникло  убеждение, что это и есть то самое
место, где я родился. Началось  все  как  обычный,  хотя  и очень яркий,
сон. Потом  освещенность  во  сне  изменилась.  Образы  сделались  более
четкими.  Улица, по которой я шел, стала выглядеть заметно реальнее, чем
за миг до  этого. Заболели ноги. Я почувствовал, что предметы до абсурда
по-настоящему  тверды.  Когда  я,  скажем, ударился о дверь, я не только
ощутил боль в ушибленном колене, но и пришел  в  ярость  от  собственной
неуклюжести.
 
     Я  совершенно  реально  бродил  по городу до полного изнеможения. Я
видел  все  так  же четко, как видел бы, если бы по-настоящему приехал в
этот город и  как турист бродил по улицам. Не было никакой разницы между
этой прогулкой  по  городу  во сне и любой из реальных прогулок, которые
мне доводилось предпринимать в городах, где я бывал впервые.
 
     - Мне  думается,  ты  зашел  чересчур  далеко, -  сказал  дон Хуан,
выслушав мой  отчет. -  Ведь  от  тебя  требовалось  лишь  осознать  миг
засыпания.  Ты  обрушил  стену  вместо  того,  чтобы  только прихлопнуть
сидевшего на ней комара.
 
     - Ты имеешь в виду, что все это было неправильно?
 
     - Нет. Но  ты  явно  пытаешься сделать нечто, что уже когда-то тебе
удавалось. Когда  я  заставил твою точку сборки сдвинуться, и мы с тобой
оказались  в  том  странном  городе,  ты не спал. Ты видел сон, но ты не
спал.  Это  было  сновидение.  Я  имею  в  виду,  что  твоя точка сборки
сдвинулась в новое положение не за счет нормального сна.  Я  заставил ее
сдвинуться.
 
     И  теперь ты определенно можешь достичь того же самого ее положения
посредством сновидения, но сейчас я бы не советовал тебе это делать.
 
     - Это опасно?
 
     - И еще как! Сновидение требует  исключительной  трезвости.  Нельзя
допускать  ни  одного  неверного  движения.  Сновидение   есть   процесс
пробуждения,   обретения   контроля.  Внимание  сновидения  нуждается  в
систематической тренировке, ибо оно есть дверь в сферу второго внимания.
 
     - Какая разница между вниманием сновидения и вторым вниманием?
 
     - Второе внимание подобно океану, а внимание сновидения - впадающей
в него реке. Второе внимание - это состояние осознания полноценных миров,
таких  же  полноценных,  как наш.  А внимание сновидения - это состояние
осознания отдельных объектов, присутствующих в сновидении.
 
     Дон  Хуан особо подчеркнул, что внимание сновидения - ключ к любому
движению  в  мире  магов.  Среди множества вещей, присутствующих в наших
снах,  имеются  объекты,  которые  являются результатами энергетического
вмешательства. Они внедрены в  наши  сны  извне  посторонними  силами. В
умении находить и отслеживать их и состоит искусство магии.
 
     Дон  Хуан настолько явно выделил эти несколько фраз, что я попросил
его объяснить еще раз. Некоторое время он колебался, потом ответил.
 
     - Сны - это если не дверь, то, определенно, лазейка в другие миры,-
начал он.- Будучи таковыми, сны подобны улице с двусторонним  движением.
Через эту лазейку наше  осознание  пробирается  в  иные  сферы  бытия. А
оттуда в наши сны пробираются лазутчики.
 
     - Что такое лазутчики?
 
     - Заряды  энергии,  которые  вливаются  в  наши   нормальные   сны,
смешиваясь с  имеющимися  там  объектами. Всплески посторонней энергии -
они поступают в наши сны, а  мы  интерпретируем  их  то  ли  как  что-то
известное нам, то ли - как неизвестное.
 
     - Ты  уж  меня  прости, дон Хуан, но как-то не доходит до меня твое
объяснение.
 
     - Не доходит, потому что ты настойчиво продолжаешь  думать  о  снах
известным тебе образом - как о том, что происходит с нами, когда мы спим.
Я же настойчиво предлагаю тебе  иную версию:  сны - лазейка в иные сферы
восприятия.  Через нее просачиваются  потоки  неведомой энергии. И тогда
мозг, или ум, или что-то еще - то, что эти потоки энергии воспринимает -
трансформирует их, превращая в части содержимого сновидений.
 
      Дон  Хуан  немного  помолчал, очевидно, чтобы дать моему уму время
справиться с тем, что рассказал.
 
     - Маги осознают эти потоки посторонней энергии, -  продолжил  он. -
Заметив их, маги стараются изолировать их от нормального хода сновидений.
 
     - Почему маги изолируют их, дон Хуан?
 
     - Потому  что  эти  потоки  приходят из иных реальностей. И если мы
отследим  их  до  самого  их  истока,  они  послужат  нам проводниками в
пространства, наполненные такими тайнами, что даже  магов бьет дрожь при
одном упоминании об этой возможности.
 
     - Каким  образом  маги  изолируют  их  от нормального течения своих
сновидений?
 
     - При  помощи тренировки и контроля внимания сновидения. В какой-то
момент внимание  сновидения  обнаруживает эти потоки энергии в ситуациях
сновидения. Тогда весь сон тает, остается только чужеродная энергия.
 
     Дальше  обсуждать  эту тему дон Хуан отказался. Он вернулся к тому,
что так или иначе,  но  ему  приходится рассматривать мой сон как первую
настоящую  попытку  практики сновидения. А это означает, что мне удалось
добраться до первых врат сновидения.
 
     Как-то однажды дон Хуан вдруг  неожиданно  вернулся  к  прерванному
разговору. Он сказал:
 
     - Сейчас я еще раз расскажу тебе, что следует делать во сне,  чтобы
пройти сквозь первые врата сновидения.  Сфокусируй взгляд на чем-нибудь,
что ты выберешь в качестве  точки  отсчета.  Затем  переводи  взгляд  на
другие объекты, мгновение  смотри  на  них, сразу же возвращаясь к точке
отсчета. Помни: если  ты  бросаешь  лишь  короткие  взгляды,  образы  не
сдвигаются.
 
     - Что это значит - пройти сквозь первые врата сновидения?
 
     - Мы достигаем первых врат, когда осознаем мгновение засыпания либо
когда  видим фантастически реальный сон. После того, как мы их достигли,
нам необходимо  пройти  сквозь  них,  обретя способность сохранять образ
любого объекта, присутствующего в содержимом наших снов.
 
     - Мне почти удается устойчиво созерцать объекты в моих снах, но они
слишком быстро рассеиваются,- сказал я.
 
     - Именно  об этом я и говорю. Прием использования точки отсчета был
разработан  магами  с  целью  компенсации  такого  качества  сновидений,
как  мимолетность.  Каждый  раз,  когда  ты  выделяешь  точку  отсчета и
бросаешь на нее  взгляд,  ты  испытываешь  прилив  энергии.  Поэтому для
начала  не  пытайся  взглянуть  на  большое количество объектов. Четырех
будет достаточно. Потом постепенно ты будешь расширять диапазон, пока не
научишься разглядывать все,  что  захочешь. Но всегда, как только образы
начинают сдвигаться и ты чувствуешь, что утрачиваешь контроль, немедленно
возвращайся к точке отсчета и начинай сначала.
 
     - Ты  действительно  веришь  в то, что я в самом деле достиг первых
врат сновидения, дон Хуан?
 
     - Да.  И  это  очень  много  значит.  По  мере  того,  как ты будешь
продвигаться дальше, ты увидишь,  насколько  легко  тебе  будет  даваться
практика сновидения.
 
     Я  думал,  что  дон  Хуан  либо  преувеличивает,   либо  хочет  меня
приободрить. Но он сказал, что говорит совершенно честно.
 
     - Самым  поразительным  явлением  из  всего,   что   происходит   со
сновидящим, оказывается то, что по достижении первых врат сновидения, они
достигают также и энергетического тела.
 
     - Что такое энергетическое тело?
 
     - Двойник физического  тела.  Призрачная форма, составленная чистой
энергией.
 
     - Но разве физическое тело не состоит из энергий?
 
     - Состоит.  Различие  в  том,  что  энергетическое тело - это только
форма, не имеющая массы. Являясь чистой  энергией, оно способно совершать
действия, выходящие за пределы возможностей физического тела.
 
     - Например, дон Хуан?
 
     - Например,  в  мгновение  ока перемещаться в любой конец вселенной.
Сновидение  есть  искусство  закалки   энергетического   тела,  искусство
придания ему гибкости и координации посредством постепенной тренировки.
 
     Практикуя сновидение, мы уплотняем энергетическое тело, пока оно не
становится  воспринимающей  единицей.   Восприятие,   которым   обладает
энергетическое  тело,  -  независимо,  хотя  и  подвержено   влиянию  со
стороны нашего  обычного  повседневного  восприятия. Энергетическое тело
воспринимает в своей собственной отдельной сфере.
 
     - Что это за сфера, дон Хуан?
 
     Энергия.  Энергетическое  тело  воспринимает энергию как собственно
энергию. В  процессе  сновидения  оно  может обращаться с энергией тремя
различными  способами: воспринимать потоки энергии, использовать энергию
в качестве  толкателя,  чтобы, подобно ракете, перелететь в какие-нибудь
совершенно неожиданные пространства, или воспринимать так, как мы обычно
воспринимаем мир.
 
     - Что  значит  воспринимать  потоки  энергии? -  Это значит видеть.
Энергетическое тело видит энергию,  непосредственно воспринимая ее то ли
как  свет,  то   ли  как  своего  рода  вибрирующий  поток,  то  ли  как
неоднородность пространства.  Или же оно прямо чувствует ее как встряску
или некое ощущение, которое может быть даже болью.
 
     - А тот другой способ, о котором ты говорил, дон Хуан? Использование
энергии в качестве толкателя?
 
     - Энергия -  сфера существования и восприятия энергетического тела.
Поэтому для него  не  составляет  труда  пользоваться  существующими  во
вселенной энергетическими  потоками  для перемещения. Все, что для этого
требуется - выделить эти потоки и идти с ними.
 
     Дон Хуан  замолчал  в   нерешительности,  словно  собирался  что-то
добавить, но не был уверен в  том, что это стоит делать.  Он улыбнулся и
продолжил  объяснение  в тот  самый  момент, когда я начал было задавать
следующий вопрос.
 
     - Я уже говорил, что в своих сновидениях маги выделяют лазутчиков из
иных сфер бытия, - сказал он.- Этим занимается энергетическое тело - оно
и узнает чуждую энергию, и захватывает  ее. Однако  крайне нежелательно,
чтобы сновидящий чрезмерно этим  увлекался, поскольку  ловля  лазутчиков
превращается в страсть, на  поводу у которой он идет. Я не хотел тебе об
этом рассказывать  из-за  той легкости, с какой человек может угодить во
власть этой охотничьей страсти.
 
     Затем дон Хуан быстро сменил тему  разговора и тщательно описал мне
целый блок практических приемов. Я обнаружил, что на каком-то уровне они
были для меня непостижимы, однако на  другом казались вполне логичными и
понятными. Он еще раз повторил, что намеренно  контролируемое достижение
первых врат сновидения есть  путь к энергетическому телу. Но  сохранение
этого  достижения  зависит  только от  количества энергии. Маги получают
необходимую  для  этого  энергию, разумно перераспределяя ту имеющуюся у
них энергию, которая используется  ими   для   восприятия   нашего  мира
повседневности.
 
     Когда я потребовал, чтобы дон Хуан выразился яснее, он добавил, что
каждый  человек  обладает  определенным количеством изначальной энергии.
Это количество - вся энергия, которая у нас есть. И всю ее мы используем
для  того,  чтобы  воспринимать  столь  поглощающий  нас  обычный  мир и
справляться с возникающими в нем проблемами.
 
     Несколько  раз  он с нажимом повторил, что больше нам взять энергию
неоткуда, поскольку вся  имеющаяся  у  нас энергия уже задействована, ни
капли  ее   не  остается  на  экстраординарное  восприятие,  каковым,  в
частности, является сновидение.
 
     - И что же нам остается? - спросил я.
 
     - Нам  остается  лишь  одно  -  стать  скрягами в отношении энергии,
добывая ее любыми доступными способами везде, где только возможно.
 
     Затем  дон  Хуан  рассказал  о  том,  что у магов есть особый метод
добычи энергии. Они  разумно  перераспределяют свою энергию, сокращая ее
расход за счет устранения из своей жизни всего, что считают лишним. Этот
метод получил название "пути мага". Как сформулировал дон Хуан, сущность
пути  мага  заключается   в  определенном  подходе  к  последовательному
выбору способа поведения в отношении жизненных ситуаций, с которыми  маг
сталкивается в этом мире. То, что выбирает маг, всегда разумнее того,
чему нас учили в этом мире родители, учителя, старшие друзья. Выбор мага
призван исправить  наш  образ  жизни,  изменяя основу нашего отношения к
самой жизни.
 
     - О каком отношении ты говоришь? - спросил я.
 
     - Существует два основных варианта отношения к жизни,- ответил он.
     - Первый - покориться  ей,  либо приспосабливаясь к ее требованиям,
либо с ними сражаясь. Второй  - формирование  своей  жизненной  ситуации
сообразно своим собственным планам.
 
     - И мы действительно можем формировать свою жизненную ситуацию, дон
Хуан?
 
     - Человек   способен   формировать   свою   жизненную   ситуацию  в
соответствии  со  своими  установками, - настаивал дон Хуан.- Сновидящие
делают это. Это звучит дико? Вовсе нет, особенно  если  учесть, как мало
мы о себе знаем.
 
     Он  сказал,  что, будучи учителем, заинтересован в том, чтобы я как
следует уяснил себе, что такое жизнь  и  что значит жить, то есть каково
различие между феноменом жизни как следствием действия биологических сил,
и процессом жизни как деятельностью, направленной на познание.
 
     - Говоря о формировании жизненной ситуации,- продолжал  дон Хуан, -
маги имеют  в  виду  формирование  осознания  процесса  жизни.  За  счет
формирования  этого  осознания мы можем обрести энергию, достаточную для
формирования  последствий  каждого  сделанного  нами выбора и всего хода
нашей жизни.
 
     Заканчивая  наш  разговор о сновидении, дон Хуан посоветовал мне не
просто подумать о том,  что он мне рассказал, но постараться посредством
многократного повторения  воплотить  его  концепции  в  жизнь, выработав
новый, более корректный и энергетически целесообразный образ  жизни.  Он
утверждал, что все новое в нашей жизни,  в  частности,  концепции магов,
которым он меня обучал, должно повторяться до полного нашего изнеможения,
и только тогда мы  ему открываемся. Он также отметил, что именно за счет
повторения  наши  предшественники  по социуму приучают нас к принятому в
этом мире образу восприятия.
 
     По мере того, как я продолжал практиковать начальные шаги искусства
сновидения,  мне  удалось   добиться   полноценного   осознания  момента
засыпания. Кроме того, я  научился  останавливаться  в сновидении, чтобы
целенаправленно изучить любой объект,  присутствующий  в сюжете сна. То,
что я испытывал, казалось мне по меньшей мере чудом.
 
     Дон  Хуан  утверждал,  что по мере того, как сны делаются все более
подконтрольными  нам,  совершенствуется  и  наше  умение  контролировать
внимание  сновидения.  Он  был  прав,  говоря,  что  внимание сновидения
вступает в действие, когда его призывают, когда перед ним ставят задачу.
Происходит это не как процесс в обычном понимании.  Занимающей  какое-то
время системы операций либо последовательности функциональных  действий,
приводящих к некоторому  результату,  при  этом  нет.  Просто  случается
пробуждение. Нечто, до тех пор дремавшее, начинает действовать.
 
 
                                - 58 -
 
 

3 глава. Вторые врата сновидения

 
 
     В  ходе  практики  сновидения  я  обнаружил, что для обучения этому
искусству  учителю  необходимо   сформировать   подход,   основанный  на
дидактическом синтезе.  В  этом  случае  он  сможет добиться выявления и
усиления тех сторон учения, для которых это  является  необходимым. Чего
добивался дон Хуан, давая мне первое задание? По-сути, он хотел заставить
меня упражнять внимание сновидения посредством  фокусировки на объектах,
присутствующих в сновидении. В качестве стрелки-указателя, выводящего на
этот эффект, дон Хуан использовал идею осознания момента засыпания.  Его
заявление,   будто   изучение   присутствующих   во   сне объектов  есть
единственный путь к  осознанию  момента  засыпания,  было не  более  чем
уловкой.
 
     Едва взявшись за практическую  отработку  искусства  сновидения,  я
понял, что тренировка внимания сновидения является  весьма  существенной
вещью.  Однако  с  точки  зрения  ума  тренировка  осознания  на  уровне
сновидения кажется чем-то невозможным. Дон Хуан  объяснял,  что  основой
такой тренировки является настойчивость. Рано или поздно, - говорил  он,
- под воздействием этой настойчивости защитные барьеры ума  разрушаются,
и на сцену выходит внимание сновидения.
 
     По  мере практики сосредоточения и удержания внимания сновидения на
объектах  сновидения,  я  начал  чувствовать  какую-то  очень  необычную
уверенность в себе. Она была настолько странной, что я обратился  к дону
Хуану за разъяснением.
 
     - Ощущение  уверенности  в  себе дает тебе именно вхождение в сферу
второго внимания, - пояснил он.
     - Теперь  от  тебя  требуется  еще более трезвый подход. Будь очень
осмотрителен, продвигайся медленно, но  неуклонно, и ни в коем случае не
разговаривай об этом. Просто действуй!
 
     Я сообщил ему, что в своей  практике  я  уже добился того, о чем он
мне  говорил.  Действительно,  когда  я  бросал  на  объекты  сновидения
короткие взгляды, их образы не рассеивались. Я сказал, что сложнее всего
преодолеть изначальный барьер, не позволяющий вывести сновидение в сферу
нашего  сознательного  внимания.  Я  спросил  его мнения, потому что сам
искренне полагал, что барьер этот - чисто  психологического  свойства, -
результат  нашей  социальной  обусловленности,  вследствие которой мы не
склонны придавать снам особого значения.
 
     - Этот барьер - не только результат обусловленности, - ответил он.
     - Это  -  первые  врата  сновидения. Теперь, когда ты их преодолел,
тебе  кажется  странным,  что  раньше  тебе  не  удавалось по своей воле
останавливаться, обращая внимание на какой-либо объект сновидения. Но не
спеши   считать   это  достижением.  Первые  врата  сновидения  являются
естественным  препятствием и преодолеваются автоматически просто за счет
увеличения уровня энергии.
 
     Затем дон Хуан настоял на том, что мы  станем говорить о сновидении
только в тех случаях, когда я буду  находиться  во  втором  внимании или
когда он сам сочтет нужным. Он  просил  меня  во  что  бы  то  ни  стало
продолжать  практику,  обещая со своей стороны ни во что не вмешиваться.
Постепенно  осваиваясь  с  настройкой  сновидения, я начал опять и опять
испытывать ощущения, которые почему-то  счел  очень  важными.  Это  было
ощущение, словно я скатываюсь в канаву. Оно  приходило  точно  в  момент
засыпания.  Дон  Хуан  не  вмешивался:  он  ни  разу  не сказал, что эти
ощущения  бессмысленны  и  позволил  мне  записывать  все,  что я считал
нужным. Сегодня  я  отдаю  себе отчет, насколько нелепо выглядел тогда в
глазах дона Хуана. Если бы  сегодня  мне  довелось  обучать  кого-нибудь
практике  сновидения,  я,  безусловно,  немедленно  пресек  бы  подобное
поведение  ученика.  Дон  Хуан  же просто потешался надо мной и дразнил,
называя скрытым эгоманьяком, который  заявляет  о  том,  что  борется  с
чувством   собственной   важности,   а   сам  потихоньку  дотошно  ведет
сверхличный дневник с надписью "Мои Сны" на обложке.
 
     При  каждом  удобном  случае  дон  Хуан  подчеркивал,  что энергия,
необходимая для освобождения внимания сновидения  появляется  вследствие
перераспределения той энергии, которая уже есть в нашем распоряжении. Он
был  абсолютно  прав.   Высвобождение   внимания   сновидения   является
естественным  следствием  корректировки  образа  жизни.  Поскольку   нет
никакого внешнего источника энергии, к которому мы могли бы подключиться,
то для  получения  толчка  нам  остается  лишь  тем  или  иным  способом
перераспределять ту энергию, которой мы реально располагаем.
 
     Дон  Хуан  настаивал,  что  именно  путь  мага  является  наилучшей
"смазкой" для приведения в действие механизма перераспределения энергии,
и в этом смысле наиболее  важным,  наиболее  эффективным  достижением на
пути  мага  является  потеря  чувства собственной важности. Дон Хуан был
убежден, что это абсолютно необходимо  для  достижения  успеха  в  любом
действии мага, и  настаивал,  чтобы  ученики   уделяли  особое  внимание
выполнению этого требования, утверждая, что чувство собственной важности
является не только  главнейшим  и  опаснейшим  врагом мага, но и роковым
барьером для всего человечества.
 
     Дон  Хуан  считал,  именно  на  удовлетворение  чувства собственной
важности уходит подавляющая часть нашей энергии. С  особой  очевидностью
это   проявляется  в  нашей  постоянной  обеспокоенности  тем,  как  нас
воспримут,  как  нам  себя  подать, какое впечатление мы производим. Нас
всегда  чрезвычайно   сильно   волнует,  понравимся  ли  мы  окружающим,
признают ли нас и будут ли нами восхищаться. Если бы нам удалось хотя бы
частично избавиться от чувства собственной важности, с нами произошли бы
два необычайных события.  Первое  - высвободилась  бы  энергия,  которой
питается  наша  иллюзия  собственного  величия.  Второе  -  появилась бы
свободная  энергия,   достаточная  для  проникновения  в  сферу  второго
внимания, что  позволило  бы  нам  хотя бы мельком взглянуть на истинное
величие вселенной.
 
     Чтобы  научиться  устойчиво  фокусировать  внимание  сновидения  на
интересовавших  меня  объектах,  мне  понадобилось  два   года.  Зато  я
настолько освоился, что чувствовал себя так,  словно  всю  жизнь  только
этим  и  занимался.  Самым  невероятным  было  то,  что  я  не  мог даже
представить себе, что когда-то этого не умел.
 
     Однако  я помнил, насколько сложно мне было когда-то думать об этом
даже как о потенциальной  возможности.  Однажды мне пришло в голову, что
способность  исследовать  происходящее  в  сновидениях  является   нашей
врожденной способностью, как, скажем,  способность  ходить.  Человек  от
природы - двуногое существо, но какие  усилия  нам приходится прилагать,
чтобы научиться ходить!
 
     Новая  способность рассматривать объекты снов "короткими взглядами"
сопровождалась  постоянными  напоминаниями  самому себе о том, чтобы это
делать. Я, в общем, знал о  своей  склонности к брюзжанию, но во сне эта
склонность усиливалась  до  такой  степени,  что  в конце концов я начал
злиться  на  самого  себя  и  даже  задался вопросом: не является ли это
чьим-то посторонним влиянием? Временами  я  даже  подумывал, что схожу с
ума.
 
     - Я без конца болтаю сам с собой во сне, напоминая  себе о том, что
нужно рассматривать объекты, - пожаловался я дону Хуану.
 
     В  целом  я  старался  придерживаться  нашего  соглашения обсуждать
искусство сновидения только по  его  инициативе.  Однако  данный  случай
показался мне слишком серьезным.
 
     - А это  случайно  не  звучит  так,  будто говоришь не ты, а кто-то
другой? - спросил дон Хуан.
 
     - Подумать  только  -  именно  так!  Это  действительно звучит так,
словно говорю не я.
 
     - Тогда  это  - не ты. Но время для объяснения этого явления еще не
пришло.  Предположим,  в  этом мире мы не одни, что сновидящему доступны
другие миры - полноценные  целостные миры. Из этих полноценных целостных
миров к  нам  являются  энергетические  сущности. В следующий раз, когда
опять  услышишь,  как ты ворчишь на себя во сне, по-настоящему разозлись
и в приказном тоне рявкни: "Прекратить!"
 
     Я  столкнулся  с  новым  для  себя  вызовом: необходимостью вовремя
вспомнить о том, что следует выкрикнуть  эту команду. И наверное потому,
что уж слишком меня все это раздражало, я  смог-таки вспомнить и рявкнул
во сне: "Прекратить!" Ворчание тут  же  прекратилось и больше никогда не
повторялось.
 
     -  Это происходит  с  каждым  сновидящим? - спросил я у дона Хуана,
когда мы встретились в очередной раз.
 
     - С  некоторыми,  -  безразличным  тоном  ответил  он. Я начал было
пространно  рассказывать  о  том,  как все это было странно, но дон Хуан
оборвал  мою  тираду,  сказав:  - Теперь ты готов приблизиться ко вторым
вратам сновидения. Я тут же ухватился  за возможность получить ответы на
вопросы,   теснившиеся  в  моем  уме,  поскольку  задать  их  раньше  не
предоставлялось  случая.  Особенно  меня интересовало то, что я пережил,
когда  он  впервые  заставил себя войти в состояние сновидения. Я сказал
дону Хуану,  что  прекрасно  помню  все  объекты,  которые  мне  удалось
созерцать в  моих собственных снах, но что мне не приходилось испытывать
ничего, хотя бы  отдаленно напоминавшего то наше сновидение по яркости и
насыщенности деталями.
 
     - Чем  больше  я  об  этом  думаю, - сказал я,- тем больше это меня
интригует. Когда я разглядывал людей,  бывших  в  том  сновидении,  меня
охватил  незабываемый  страх.  Было  до  такой  степени жутко, что кровь
буквально застыла в жилах. Что это было за чувство, дон Хуан?
 
     - По-моему,  твое  энергетическое тело попалось на удочку неведомой
энергии  того   места.   Поэтому,  поскольку  ты  впервые  столкнулся  с
чужеродной энергией, то  возникшее у тебя чувство испуга и протеста было
вполне естественным.
 
     - Ты склонен вести себя подобно магам древних времен,- продолжал он.
- Как  только  тебе  предоставляется  случай,  ты  отпускаешь свою точку
сборки. В тот раз она сдвинулась на довольно значительное  расстояние. В
результате ты, как в свое время древние маги, отправился  куда-то далеко
за пределы известного нам мира. Путешествие  столь  же  реальное,  как и
опасное.
 
     Я  пропустил  его  замечание  мимо  ушей, не вникая в его значение,
поскольку меня интересовало другое. Я спросил:
 
     - Тот город, вероятно, находился на другой планете?
 
     - Ты пытаешься объяснить сновидение, опираясь на  то,  что  знаешь,
или полагаешь,  что  знаешь,- ответил он.- Единственное, что я могу тебе
сказать,- это то, что город, в котором ты побывал, не  находится в нашем
мире.
 
     - А где же он тогла находится?
     - Вне этого мира, разумеется. Послушай, ведь ты не такой уж тупица.
Ты все заметил  с самого начала. И делаешь вид, что не понимаешь, только
потому, что не можешь  себе представить, чтобы  что-то не принадлежало к
этому миру.
 
     - Хорошо, а вне этого мира - это где, дон Хуан?
 
     -  Можешь  мне  поверить,  это  "вне  этого  мира"  является  самой
замысловатой вещью во всем магическом искусстве. Ты, например, полагаешь,
что я видел тогда то же самое, что и ты. Ведь ты ни разу не спросил меня,
что я видел. Но на самом деле ты, и только ты видел и тот город, и людей
в нем. Я же ничего подобного не видел. Я видел энергию. Так что в данном
конкретном случае лично для тебя одного "вне этого мира" означало "в том
городе".
 
     - Но тогда, дон Хуан, тот город не был реальностью. Он  существовал
только для меня и только в моем уме.
 
     - Нет.  Не  в  этом дело. Теперь ты пытаешься свести нечто поистине
трансцендентное  к   вещам   самым   обыкновенным.  Но  это  невозможно.
Путешествие было реальностью. Ты видел город. Я видел энергию. Ни ты, ни
я не были правы. И ни ты, ни я не ошибались.
 
     - Твои слова относительно реальности подобных вещей приводят меня в
полную  растерянность.  Ведь  ты  только что говорил о том, что то место
было реальным. Но, если это так, то как у  нас  с тобой могли возникнуть
два различных варианта его образа?
 
     - Очень просто. Наши версии различны, потому что на тот момент мы с
тобой обладали различными  характеристиками  однородности  и  внутренней
связи. А ведь я  уже  тебе  говорил о том, что эти характеристики и есть
ключи к восприятию.
 
     - Как  ты  думаешь,  мне  удастся  еще  раз  побывать  в  том самом
конкретном городе?
 
     - Меня  привел  туда  ты.  Так  что  я  не  знаю.  Вернее, знаю, но
объяснить не могу. Вернее, могу, но не хочу. Тебе просто следует выждать
и самостоятельно выяснить, в чем тут дело. Дон Хуан  решительно  прервал
разговор на эту тему.
 
     - Давай-ка  вернемся  к основной теме,- предложил он.- Вторые врата
сновидения достигаются тогда,  когда  ты  "просыпаешься" из одного сна в
другом сне. Ты можешь иметь  столько  параллельных  сновидений,  сколько
захочешь. Или столько,  сколько  сможешь. Главное - в одинаковой степени
все их контролировать и "проснуться" в одном  из  них, а не в нашем мире
известного.
 
     Меня охватила паника.
 
     - Уж не хотел ли ты сказать, что я никогда не проснусь в этом мире?-
спросил я.
 
     - Нет,  этого  я  не  говорил.  Но  раз  уж ты затронул эту тему, я
вынужден сказать тебе, что такое тоже  возможно.  Маги  древности  имели
обыкновение так  поступать. Они  никогда  не  просыпались  в  этом  мире
известного. Так  поступили и некоторые из магов моей линии. Конечно, это
можно сделать, но я бы не советовал. Я хочу, чтобы по окончании практики
сновидения ты проснулся  самым обычным и естественным образом. Но вот во
время практики тебе должно присниться, что ты проснулся в другом сне.
 
     Невольно  у  меня  вырвался  тот  же вопрос, который я задавал ему,
когда   он  впервые  рассказывал  о  настройке  сновидения.  Я  услышал
собственный голос, вопрошающий:
 
     - Но разве такое возможно?
 
     Дон Хуан явно заметил, что я не в себе, и со смехом ответил так же,
как и в тот раз:
 
     - Разумеется,  это  возможно.  Все  дело в самоконтроле, и он ничем
принципиально не отличается от самоконтроля,  которым  мы  пользуемся  в
повседневной жизни.
 
     Я  наконец справился со своим замешательством и приготовился задать
следующий вопрос, но  дон  Хуан опередил меня, заговорив о гранях вторых
врат сновидения. Его  объяснения  ввергли  меня  в  еще  более  глубокое
замешательство. - Существует одна проблема, связанная со вторыми вратами
сновидения, - сказал он. - И она может быть очень и очень серьезной. Все
зависит от особенностей  характера. И если нам присуща тенденция идти на
поводу у нашей склонности цепляться за вещи и привязываться к ситуациям,
- у нас могут возникнуть серьезные затруднения.
 
     - Каким образом, дон Хуан?
 
     - А ты подумай. Ведь тебе уже приходилось, исследуя содержимое снов,
испытывать необычный  манящий  интерес,  странное  удовольствие.  Теперь
представь себе: ты  переходишь  от  одного  сновидения  к  другому,  все
разглядываешь,  исследуешь  каждую  деталь.  Нетрудно  понять, что таким
образом можно  забраться  в  смертельные  глубины,  откуда  нет  выхода.
Особенно если человеку свойственно индульгирование. *
 
     - Неужели  тело  или  мозг  естественным образом не среагируют и не
пресекут это?
 
     - Пресекут,  если  это  естественный,  то есть нормальный сон. Но в
нашем случае о нормальном сне речь не идет. Мы  говорим  о сновидении. А
сновидящий,  преодолевший  первые  врата  сновидения,  достиг  осознания
энергетического тела.  И  именно  энергетическое  тело  проходит  сквозь
вторые врата сновидения, перескакивая из одного сна в другой.
 
     - Что же из всего этого следует, дон Хуан?
 
     - То,  что  после  преодоления  вторых врат сновидения тебе следует
сформировать намерение обрести еще  более жесткий и трезвый контроль над
вниманием сновидения,  потому  что оно - единственный  предохранительный
клапан для сновидящего.
 
     - Что такое предохранительный клапан?
 ----------------------------------------------------------------------------
 * англ. indulgе - см. примечание к 4 тому К. К. "Сказки о силе",
   стр. 14, ( София , Киев, 1992 )
     - Тебе  еще  предстоит  обнаружить,  что  истинной целью сновидения
является   совершенствование   энергетического   тела.   А   совершенное
энергетическое тело обладает,  кроме  всего  прочего,  настолько  четким
контролем  над  вниманием  сновидения,  что  может остановиться по знаку
последнего там, где это необходимо. Это  и  есть  тот  предохранительный
клапан, который имеется в распоряжении сновидящих. И не важно, насколько
глубоко погрузился сновидящий и в какой степени он индульгирует в данный
конкретный  момент,   внимание   сновидения   должно  выбросить  его  на
поверхность, как только в этом возникает необходимость.
 
     Итак, я вновь взялся за практику  сновидения, отправившись на поиск
теперь уже непонятно чего.  На  этот  раз  цель  просматривалась гораздо
менее ясно, чем прежде, а трудности еще более возросли.  Точно  так  же,
как и в случае с  первым заданием, я  никак  не  мог  решить, что же мне
делать. В сознание мое  закралось  довольно  обескураживающее подозрение
относительно того, что на этот раз  вся  моя  практика  вряд  ли  сможет
чем-нибудь  мне  помочь.  После  бесчисленных  неудач  я  возвратился  к
исходной точке, просто продолжив практику фиксации  внимания  сновидения
на каждом из объектов, присутствовавших в моих снах. Я согласился с тем,
что чего-то  мне  не  хватает,  и  это, похоже, дало мне некий толчок. С
возросшим мастерством я  мог  теперь  удерживать  образ  любого  объекта
сновидения.
 
     Год прошел без каких бы то ни было перемен.  Потом  вдруг,  в  один
день что-то изменилось. Я видел сон.  В нем я  разглядывал окно, пытаясь
выяснить, удастся ли мне  рассмотреть  расстилавшийся за стенами комнаты
пейзаж. Вдруг какая-то  похожая на ветер сила, которую я ощущал как звон
в ушах,  вытянула  меня сквозь окно наружу. Причем за мгновение до этого
мое  внимание сновидения было привлечено какой-то странной конструкцией,
маячившей в отдалении. Она была похожа на трактор. В следующее мгновение
я осознал, что стою рядом  с  ним и внимательно его изучаю. Я совершенно
четко осознавал, что это - сновидение.  Я осмотрелся, чтобы выяснить, не
вывалился ли я из окна, на которое смотрел.  Судя  по  окружавшему  меня
пейзажу, я находился где-то на ферме в сельской  местности.  В  пределах
видимости  не  было  никаких  зданий.  Я  хотел  было  как  следует  это
осмыслить, однако все мое внимание было привлечено огромным  количеством
сельскохозяйственной техники, находившейся вокруг. Похоже  было, что вся
техника брошена. Я  разглядывал  сенокосилки,  тракторы,  зерноуборочные
комбайны,  дисковые  плуги,  молотилки. Их было так много, что я забыл о
сне, с которого  все  началось. Потом я решил сориентироваться, осмотрев
тот  пейзаж,  который  окружал  меня  в  данный   момент.  На  некотором
расстоянии виднелось нечто, похожее на огромный  рекламный щит, подобный
тем, что во множестве расставлены вдоль всех дорог Америки.  Вокруг него
виднелись телеграфные столбы.
 
      Стоило мне сосредоточить внимание на рекламном щите, как я в то же
мгновение  обнаружил, что стою рядом с ним. Стальная конструкция внушала
страх. В ней была угроза. На самом щите было изображено здание. Я прочел
текст - это  была  реклама  мотеля.  Со  странной  определенностью я был
уверен, что нахожусь либо в Орегоне, либо в северной Калифорнии.
 
     Я  продолжал  рассматривать  пейзаж  этого сна. Где-то очень далеко
виднелись горы, а несколько ближе - зеленые округлые  холмы.  По  холмам
были разбросаны группы деревьев. Я решил, что это - калифорнийские дубы.
Я захотел, чтобы зеленые  холмы  притянули  меня к себе, но вместо этого
был притянут далекими горами. Я был убежден, что это - Сьерра.
 
     Там,  в  горах,  меня  покинула  вся  энергия,  которой я обладал в
сновидении.  Но   прежде   чем   это   произошло,  меня  последовательно
притягивали к себе все детали картины, на  которые  я  обращал внимание.
Сон перестал быть сном. Я воистину находился в горах Сьерры, по  крайней
мере об этом говорило мне мое восприятие.
     Словно   сквозь   фотообъектив   с   электронным   увеличителем,  я
вглядывался в расщелины, валуны, деревья, пещеры. По  отвесным склонам я
поднимался к вершинам гор, и все это продолжалось до  тех  пор,  пока  я
полностью не  обессилел,  утратив  способность  сосредоточивать внимание
сновидения  на  чем бы то ни было. Я почувствовал, что теряю контроль. В
конце  концов  я  обнаружил,  что больше нет никакого пейзажа, но только
лишь непроглядная тьма.
 
     - Ну  что  же, ты добрался до вторых врат сновидения, - сообщил мне
дон  Хуан,  когда  я  рассказал  ему  об  этом сновидении. - Теперь тебе
предстоит сквозь них пройти. Преодоление вторых врат  сновидения  -  это
очень серьезно.  Для  этого  необходимо  усилие,  необходима  строжайшая
дисциплина.
 
     Я  не  был  уверен  в  том,  что  справился с поставленной задачей,
поскольку  в  другом сне по-настоящему не просыпался. Я задал дону Хуану
вопрос по поводу этой неувязки.
 
     - Это  моя  ошибка,  - ответил он. - Я говорил тебе, что необходимо
проснуться  в  другом  сне,  но  имелось  в  виду  несколько иное: нужно
последовательно и точно менять сны. Именно это ты и совершил.
 
      - Подбираясь  к  первым вратам, ты потратил массу времени впустую,
разглядывая исключительно  собственные  руки.  На этот раз ты направился
прямо к цели, не особо утруждая себя выполнением  данной тебе инструкции
проснуться в другом сновидении.
 
     Затем  дон  Хуан  сказал,  что  существует  два  корректных способа
преодоления вторых врат сновидения.
 
     Первый - проснуться в другом  сне, то  есть  увидеть  во  сне,  что
видишь сон и во сне же увидеть, что проснулся.
 
     Второй - использовать объекты сновидения для переключения на другой
сон, как сделал это я.
 
     Как  обычно,  дон  Хуан в очередной раз предоставил мне возможность
практиковаться без какого бы то ни было вмешательства  с  его стороны. Я
же занялся отработкой обоих описанных им способов. Либо мне снилось, что
у меня был сон, в котором мне снилось, что я проснулся,  либо, как-будто
глядя  сквозь  объектив  электронного  фотоувеличителя, я  переходил  от
чего-нибудь,   непосредственно   доступного  моему вниманию  сновидения,
к чему-либо не столь доступному.  Иногда  я  применял  второй  способ  в
слегка измененном  варианте: я  вглядывался  в  какой-нибудь из объектов
сновидения до тех пор, пока он не начинал  изменять форму, втягивая меня
тем самым сквозь  звенящий  вихрь  в  другой  сон. Однако мне никогда не
удавалось  предугадать заранее, каким из трех способов я воспользуюсь  в
данном   конкретном  сновидении.  Заканчивались  же  мои  тренировки  по
отработке  искусства сновидения либо тем, что я "выскакивал" из внимания
сновидения и просыпался, либо тем, что я проваливался в темный, глубокий
беспробудный сон.
 
     Все  шло  гладко. Единственное, что меня беспокоило, - это все чаще
повторявшееся  ощущение  некоторой помехи, что-то вроде приступов страха
или дискомфорта. Я полагал, что это обусловлено либо моим отвратительным
питанием, либо тем, что как  раз  в  то  время  дон Хуан часто давал мне
галлюциногенные растения, что тоже входило  в  программу  моих  занятий.
Однако в  конце  концов  приступы  сделались  настолько  явными,  что  я
вынужден был обратиться к дону Хуану за советом.
 
     - Ты  прикоснулся  к  самой  опасной   грани   магического  знания,
настоящему кошмару, истинному страху, -  начал  он.  -  Я  обязан  прямо
сказать тебе об этом,  не  церемонясь  с  твоим любимым рационализмом. С
этой гранью неизбежно сталкивается каждый маг. Боюсь, что если бы я тебя
не  предупредил,  то  на  этом  этапе  ты  вполне  мог  бы  сорваться  и
запаниковать, считая, что где-то допущена ошибка.
 
     Дон  Хуан  очень  серьезно  объяснил  мне, что жизнь и сознание как
энергетические категории  не  являются  исключительным  свойством  живых
организмов. Маги  увидели, что существует два типа сознательных существ,
скитающихся  по  этой  земле  -   органические   существа   и   существа
неорганические. Сравнивая их друг с другом, маги увидели,  что  и  те  и
другие являются сгустками свечения,  сквозь  которые  во  всех  мыслимых
направлениях  струятся   миллионы   энергетических   волокон  вселенной.
Отличаются они друг от друга  формой и яркостью. Неорганические существа
имеют вытянутые формы, похожие на  свечи,  и  светятся  тусклым  светом.
Органические же существа более  округлы  и  обладают гораздо более ярким
свечением. Еще одно существенное различие  между  ними,  которое увидели
маги,  состоит  в  том,  что  жизнь  и   сознание  органических  существ
быстротечны, поскольку существа эти вынуждены  жить в постоянной спешке.
Неорганические существа живут  неизмеримо дольше, потому что сознание их
исполнено бесконечного покоя и глубины.
 
     - Без   особых   сложностей    маги    могут   взаимодействовать  с
неорганическими существами, - продолжал дон Хуан, - потому что последние
обладают   сознанием   -  главной   характеристикой,   необходимой   для
взаимодействия.
 
      - Но  они действительно существуют? - спросил я. - Так же реально,
как ты и я?
 
     - Конечно,  существуют,  - ответил он.- Можешь мне поверить, маги -
создания исключительно разумные.  Ни  при каких условиях они не стали бы
заигрывать с предрассудками, принимая их впоследствии за реальность.
 
     - Почему ты говоришь, что эти существа - живые?
 
     - С точки зрения мага обладать жизнью  значит - обладать сознанием.
То есть иметь точку сборки с окружающим ее  свечением  сознания.  Именно
это указывает магу на то, что существо, с  которым  он  имеет  дело,  не
важно  -  органическое   оно   или   неорганическое,   вполне   обладает
способностью к  осознанию.  Маги  рассматривают  наличие  восприятия как
необходимое условие жизни.
     - Тогда  неорганические  существа  также должны умирать. Это верно,
дон Хуан?
 
     - Естественно.  Они  утрачивают  свое осознание точно так же, как и
мы.  Просто   продолжительность   существования   их  сознания  поистине
умопомрачительная.
 
     - Неорганические существа сами являются магам?
 
     - В  их  случае  очень трудно сказать, что есть что. Скажем так: мы
приманиваем их или, вернее, вынуждаем их с нами взаимодействовать.
 
     Мгновение дон Хуан буквально сверлил меня взглядом.
 
     - До тебя это совершенно не доходит, - уверенно заключил он.
 
     - Я  почти  не  в  состоянии думать об этом с точки зрения здравого
смысла, - сказал я.
 
     - А я  тебя  предупреждал,  что твоему рассудку предстоит серьезное
испытание.  В  этом  случае   целесообразно  оставить  все  как  есть  и
предоставить  событиям  возможность  идти своим чередом. Я имею в виду -
позволить неорганическим существам прийти к тебе.
 
     - Ты это серьезно, дон Хуан?
 
     - Абсолютно  серьезно.  Сложность  взаимодействия с неорганическими
существами заключается в том,  что  их  сознание  действует  чрезвычайно
медленно по сравнению с  нашим. И на то, чтобы они признали мага, уходят
годы. Потому  рекомендуется запастись терпением и ждать. Рано или поздно
они покажутся.  Но  не  так, как показались бы ты или я. Они дают о себе
знать весьма специфическим способом.
 
     - Как маги их приманивают? Существует какой-то ритуал?
 
     - Ну, уж  во всяком случае, маги не выходят на середину дороги и не
взывают к ним оттуда  дрожащим  голосом,  когда  бьет  полночь, если под
ритуалом ты понимаешь что-то в этом роде.
 
     - А что же они делают?
 
     Они  приманивают  их  посредством  сновидения. Я же сказал, что это
нечто большее, чем просто приманивание. Посредством  практики сновидения
маги вынуждают их к взаимодействию.
 
     - Каким образом маги их вынуждают?
 
     - Сновидение  означает  удерживание  точки  сборки  там,  куда  она
сдвинулась  во  сне.  Образующийся   вследствие   этого   энергетический
потенциал  привлекает   внимание  неорганических  существ.  Как  наживка
привлекает рыб. И они идут на эту наживку. Достигая и преодолевая первые
и вторые врата сновидения, маги  забрасывают  наживку для неорганических
существ и тем самым вынуждают их явиться.
 
     Преодолев первые и вторые врата сновидения, ты довел до их сведения
свое приглашение. Теперь жди, пока они подадут тебе знак.
 
     - Каким может быть этот знак, дон Хуан?
 
     - Вполне возможно, что кто-то из  них  явится  тебе, хотя для этого
еще слишком  рано.  По-моему, знаком будет просто некоторое  постороннее
вмешательство в твое сновидение. Я полагаю, что приступы страха, которые
в последние дни ты испытываешь в сновидениях, обусловлены  не нарушением
пищеварения, но импульсами энергии, которые посылают тебе неорганические
существа.
 
     - И что мне теперь делать?
 
     - Обмануть собственные ожидания.
 
     Я  не  мог понять, что он имеет в виду. Дон Хуан подробно объяснил.
Чего  мы  ожидаем, вступая во  взаимодействие  с   людьми   или  другими
органическими существами? Немедленной  реакции  на  свой  запрос. Однако
неорганические существа отделены от нас самым труднопреодолимым барьером
-  другими  скоростями движения энергии. Поэтому мгновенной реакции быть
не может, и маг должен обмануть свои ожидания, продолжая  действовать  в
режиме  запроса  столько  времени,  сколько потребуется на то, чтобы его
запрос был принят.
 
     -  Ты  хочешь  сказать,  дон  Хуан, что запрос и практика искусства
сновидения в данном случае одно и то же?
     - Да. Но  для  того,  чтобы  получить  совершенный  результат, тебе
следует добавить к своей практике  намерение добраться до неорганических
существ. Послать  им  чувство  силы  и уверенности, чувство могущества и
отрешенности.  И  любой  ценой  избежать  того,  чтобы  их достигло твое
чувство  страха  или  подавленности. Они достаточно мрачны сами по себе.
Добавлять к их мрачности свою тебе по меньшей мере не обязательно.
 
     - Мне  не  совсем ясно,  дон  Хуан,  каким  образом   они  являются
сновидящим. Что это за особый способ, которым они дают о себе знать?
 
     - Случается, что они материализуются в этом мире - прямо перед нами.
Хотя большую часть  времени они невидимы, а присутствие их проявляется в
виде особого ощущения в теле человека,  своего  рода встряски или дрожи,
которая пробивает человека до мозга костей.
 
     - А в сновидении, дон Хуан?
 
     - В  сновидении  все  наоборот.  Временами  мы  ощущаем их так, как
ощущал  ты  -  как   приступы   страха.   В   большинстве   случаев  они
материализуются, возникая прямо  перед  нами.  Поскольку  поначалу у нас
нет опыта  обращения с  ними, они могут внушить нам  безмерный  страх. И
это  по-настоящему  опасно  для  нас.  По  каналу  страха  они  способны
проследовать за человеком в мир повседневности.  Результаты  этого могут
быть поистине катастрофическими.
 
     - В каком смысле, дон Хуан?
 
     - В  его  жизни  может  прочно  укорениться страх. Совладать с этим
страхом способен только воистину  великий  одинокий воин. Неорганические
существа  могут  быть  истинными  паразитами -  хуже  чумы.  Нагоняя  на
человека страх, они вполне способны свести его с ума.
 
     - А что делают с неорганическими существами маги?
 
     - Сливаются  с  ними.  Превращают  их  в  своих союзников. Образуют
сообщества. Иногда их  контракты  выливаются  в  необычайную  дружбу.  Я
называю  такие  отношения  сотрудничеством без границ. Главнейшую роль в
них играет восприятие. Ведь мы - существа  общественные и неизбежно ищем
компании других сознаний.
 
     Секрет успешного налаживания контактов с неорганическими существами
заключается  в  том,  что  их не нужно бояться. Причем послание, которое
человек им посылает, должно  быть  исполнено силы  и отрешенности. В нем
должно быть закодировано: "Я  вас  не  боюсь. Приходите повидаться. Если
явитесь - буду рад вас видеть. Если не захотите  прийти  - мне будет вас
не хватать". Когда неорганические существа получают такое  послание,  их
охватывает   настолько   неудержимое  любопытство,  что  они  непременно
приходят.
 
     - Но  для  чего  им  приходить  ко  мне, или с какой стати я должен
стремиться к встрече с ними?
 
     - Сновидящие  ищут  в  своих  сновидениях   контактов   с   другими
существами. Нравится нам это или нет - не имеет  значения.  Может  быть,
это тебя шокирует, но сновидящие автоматически стремятся отыскать группы
существ, с которыми  у  них  может  установиться связь, своего рода узы.
Сновидящие поистине жаждут их отыскать.
 
     - Это  кажется  мне  очень странным, дон Хуан. Зачем сновидящие это
делают?
 
     - Неорганические существа - нечто новое для нас. А для них новинкой
становятся  те  из  нас,  кто  переходит  через  границу их сферы бытия.
Благодаря   своему   великолепному   сознанию,  неорганические  существа
обладают  для  сновидящего   огромной   притягательной   силой  и  могут
переносить его в неописуемые миры. Запомни это  хорошенько, и никогда об
этом не забывай.
 
     - Этим  пользовались  маги  древних времен - именно им обязан своим
происхождением термин "союзники". Союзники этих магов научили их смещать
точку сборки за пределы светящегося яйца - в  нечеловеческую  вселенную.
Таким образом, когда маг использует их в качестве транспортного средства,
они переносят его в миры, находящиеся за пределами сферы человеческого.
 
     Я  слушал  его,  и  меня   одолевали   странные   страхи  и  дурные
предчувствия. Дон Хуан мгновенно понял, в чем дело.
 
     - Ты религиозен до предела, - рассмеялся он.
     - И  в  настояший  момент  почувствовал  на  своем  затылке дыхание
дьявола. А ты подумай об этом иначе. Мы верим, что может быть воспринято
то-то и то-то. А сновидение  -  это  восприятие  того,  что  выходит  за
пределы возможного.
 
     Во  время  бодрствования  меня  беспокоила   возможность  реального
существования неорганических  существ. Но когда я спал, мое сознательное
беспокойство  особой  силы  не  имело.   Приступы   физического   страха
продолжались, но за ними неизменно  приходило странное  спокойствие. Оно
овладевало мной и  позволяло  мне  продолжать, словно и не было никакого
страха.
 
     Тогда  мне  казалось,  что каждый прорыв в моем сновидении случался
внезапно, без  предупреждения.  Появление  в  моих  снах  неорганических
сушеств  не явилось исключением. Это случилось, когда мне снился цирк из
моего  детства.  Окружающая  обстановка  напоминала   пейзаж  маленького
городка в горах  Аризоны.  Я  принялся  рассматривать  людей,  испытывая
никогда  не  покидавшую  меня  смутную  надежду снова увидеть тех людей,
которых я видел, когда дон Хуан  впервые  заставил  меня  войти  в сферу
второго внимания.
 
     Наблюдая  за  ними,  я  ощутил  всплеск  нервозности  -  толчок под
ложечкой, похожий на удар в солнечное сплетение. Толчок  несколько  меня
отвлек, и я потерял из виду  людей,  цирк  и  городок  в  горах Аризоны.
Вместо  всего  этого  передо  мной  стояли  две фигуры совершенно жуткой
наружности. Они были тощие - не шире фута  в  плечах - и длинные - футов
около семи.  Они  угрожающе  нависали  надо  мной,  как  два  гигантских
земляных червя. Я знал, что это сон, но я также знал и то, что я вижу. О
видении мы  с  доном  Хуаном  беседовали,  когда  я был как в нормальном
состоянии, так и в состоянии второго внимания. И,  хотя  я  не мог тогда
испытать  это  на  собственном  опыте,  мне  казалось,  что  понял  идею
непосредственного восприятия энергии. И в том сне, глядя на эти странные
призраки, я понял, что вижу энергетическую сущность чего-то невероятного.
 
     Я  был  очень  спокоен. Я не двигался. Самым замечательным для меня
было то,  что  они  не  рассеялись и не трансформировались во что-нибудь
другое,  оставаясь  зримыми  существами, по форме напоминавшими свечи. В
них было нечто, заставлявшее меня удерживать восприятие их формы. Я знал
это, поскольку что-то говорило мне, что,  если  я не буду двигаться, они
тоже останутся на месте.
 
     В  определенный  момент  все  закончилось.  Я проснулся от испуга и
немедленно попал в  осаду  множества  страхов.  Мною  овладела  глубокая
обеспокоенность - нечто подобное физическому страданию, какая-то печаль,
не имеющая под собой оснований.
 
     С  тех  пор  две  странные  фигуры являлись мне каждый раз, когда я
практиковал сновидение. Со  временем  получилось  так,  словно  вся  моя
сновидческая  практика  только  затем  и  была  нужна,  чтобы  я  с ними
встретился. Они никогда не пытались ни приблизиться ко мне, ни  вступить
в какое бы то ни было взаимодействие. Они просто недвижимо стояли передо
мной все время, пока длился мой  сон.  Я  не  только  ни  разу не сделал
усилия  изменить  свои  сны,  более  того,  -  даже  забыл,  ради  чего,
собственно, практикую сновидение.
 
     К  тому  времени, когда я, наконец, рассказал дону Хуану о том, что
со  мной  происходит,  я  уже  несколько месяцев созерцал только эти две
фигуры.
 
     - Ты застрял на очень опасном  перекрестке, -  сказал  дон  Хуан. -
Будет неправильно, если ты их  прогонишь. Однако позволить им остаться -
тоже ошибка. В настоящее  время их присутствие - помеха в твоей практике
сновидения.
     - Что же мне делать, дон Хуан?
 
     - Встретиться с ними прямо сейчас, в  нашем  мире,  и  сказать  им,
чтобы они приходили позже, когда в твоем сновидении будет больше силы.
 
     - Но как с ними встретиться?
 
     - Это непросто, но  возможно. Нужно только, чтобы кишка у тебя была
не слишком тонка. Но она у тебя не тонка, будь спокоен.
 
     И, не ожидая, пока я начну уверять его, что как раз кишка-то у меня
и  тонка,  да  к тому же весьма, он потащил меня куда-то в холмы. Жил он
тогда на севере Мексики и предварительно позаботился о том, чтобы у меня
сложилось впечатление о нем как об  одиноком  колдуне, всеми позабытом и
выпавшем из  потока  человеческой  жизни  старце.  Правда,  меня  слегка
настораживала   его   внезапно    проявляющаяся    поистине    безмерная
интеллигентность. Поэтому  я  был  склонен  мириться  с  некоторыми  его
проявлениями, так как был  наполовину  уверен  в том, что это просто его
причуды.
 
     Его любимым коньком была особая хитрость, которую маги отрабатывали
на протяжении многих столетий. Он  добивался  того,  чтобы  в нормальном
своем состоянии я понял все, что  только  был  способен  понять. В то же
время, вводя меня в состояние второго внимания, он добивался того, что я
либо понимал, либо по крайней  мере увлеченно внимал всему, чему он меня
учил. Таким образом он как  бы  разделял  меня  на две части. Пребывая в
обычном состоянии,  я  не  мог  сообразить,  почему  или  каким  образом
получается  так,  что  я  склонен  принимать  его  эксцентричные выходки
всерьез. Когда  же я  находился в  состоянии  второго  внимания, все это
имело для меня вполне определенный смысл.
 
     Дон  Хуан утверждал, что второе внимание в принципе доступно любому
из  нас,  но, старательно  цепляясь  за  спасительную  соломинку  своего
рационализма,  мы  -  одни  более  яростно, другие менее - отпихиваем от
себя  второе  внимание,  не  подпуская  его  ближе,  чем  на  расстояние
вытянутой руки. Идея дона Хуана состояла в том, что сновидение устраняет
барьеры, которыми  мы ограждаем себя от второго внимания, тем самым себя
изолируя.
 
     В тот день, когда он повел  меня  в  холмы  Соноранской  пустыни на
встречу с  неорганическими  существами, я  находился в обычном состоянии
осознания. Однако  откуда-то  мне  все  же  было известно, что предстоит
совершить нечто, и это нечто определенно окажется чем-то невероятным.
 
     В  пустыне  прошел  небольшой дождик. Рыжая почва еще не просохла и
прилипала к резиновым подошвам моих ботинок. Чтобы избавиться от тяжелых
комков, мне то и дело  приходилось наступать на камни. Мы шли на восток,
поднимаясь к холмам. Когда  мы  добрались до глубокой лощины между двумя
холмами, дон Хуан остановился.
 
     - Ну вот, это, пожалуй,  идеальное  место  для  того, чтобы вызвать
твоих друзей, - сказал он.
 
     - Моих друзей? Почему ты их так называешь?
 
     - Они сами тебя выбрали. Когда они так поступают, это означает, что
они ищут контакта. Я же говорил тебе, что между ними и магами образуются
узы  дружбы.  Похоже,  именно  с  такой ситуацией мы столкнулись в твоем
случае. И от тебя даже не требуется функционировать в режиме запроса.
 
     - А в чем, собственно, заключается такого рода дружба, дон Хуан?
 
     - Во взаимном обмене энергией. Неорганические существа вкладывают в
нее  свой высокий уровень сознания, а маги - свое повышенное осознание и
свою  высокую  энергию.  Если  результат   оказывается   положительным -
происходит паритетный обмен. Но он может быть и отрицательным, тогда
возникает взаимная зависимость.
 
     Древние маги, как правило, любили своих  союзников. Фактически, они
любили своих союзников больше, чем своих  ближних. И я усматриваю в этом
огромную опасность.
 
     - Ладно, что ты советуешь мне предпринять, дон Хуан?
 
     - Вызывай  их.  Потом прикинешь их размеры и сам решишь, что делать
дальше.
 
     - Что делать, чтобы их вызвать?
 
     - Воспроизведи  в  уме  тот их облик, в котором они являлись тебе в
сновидении, и зафиксируй его.  Причина,  по которой они старались, чтобы
ты насытился их присутствием  в  сновидениях - в  том,  что  они  хотели
оставить в  твоем  уме  память  об их формах. А сейчас пришло время этим
воспользоваться.
 
     Дон Хуан жестко приказал мне закрыть глаза и не открывать их. Затем
подвел к каким-то камням и усадил на них. Они были твердыми, холодными и
лежали под углом, так что трудно было удерживать равновесие.
 
     - Сиди  здесь  и  визуализируй  их  формы  до  тех пор, пока они не
сделаются в точности такими, какими были во сне, - сказал  дон  Хуан мне
на ухо. - Дашь мне знать, когда они будут в фокусе.
 
     Очень быстро и  почти  без  усилий  мне удалось воспроизвести в уме
образ их формы, такой же, как тот, что  я  видел  во  сне.  То,  что мне
удалось это сделать, ничуть меня не удивило. Поразило меня совсем другое.
Несмотря на то, что я отчаянно пытался подать дону Хуану знак,  что  уже
представил их себе, мне не удавалось  ни  открыть  глаза, ни выдавить из
себя хотя бы слово. Я определенно не спал. И все слышал.
 
     Я слышал, как дон Хуан произнес:
 
     - Теперь можешь открыть глаза.
 
     Я  открыл их без труда. Я сидел, скрестив ноги, на каких-то камнях.
Это  были  не  те камни, на которые дон Хуан усадил меня вначале. Сам он
находился  где-то  позади и чуть справа от меня. Я попытался обернуться,
чтобы на него взглянуть, но он не позволил, задержав мою голову в прямом
положении.  А  потом  я  увидел две темные фигуры, похожие на два тонких
древесных ствола. Они были прямо передо мной.
 
     Раскрыв  от  удивления  рот, я уставился на них. Они были совсем не
такими высокими, как во сне. Они  сжались  до  половины  своих  исходных
размеров. Вместо двух форм  тусклой  светимостй  передо  мной  были  две
плотные, темные, почти черные, угрожающие палки.
 
      - Встань  и  схвати  одного  из  них, - велел мне дон Хуан, - и не
отпускай, как бы тебя ни трясло.
 
     Мне  явно  не  хотелось  проделывать что-либо в этом роде, но некое
неведомое  побуждение  заставило  меня встать против моей воли. В тот же
миг  я  ясно   осознал:  закончится   тем,  что  я  выполню   все,  хотя
сознательного намерения подчиняться приказу дона Хуана я не испытывал.
 
     Я  механически  приблизился  к  двум   фигурам.   Сердце   едва  не
выскакивало  из  грудной клетки. Я схватил того, который был справа. То,
что я почувствовал,  напоминало  электрический  разряд,  который едва не
заставил меня отпустить темную фигуру.
 
     Тут  до  меня  донесся голос дона Хуана, словно он кричал откуда-то
издалека:
 
     - Если ты бросишь его, тебе конец!
 
     Я  продолжал  держать фигуру. Она изгибалась и тряслась, но не так,
как  массивное   животное,  а  как  нечто   пушистое,  легкое  и  словно
наэлектризованное. Мы возились на песчаном дне лощины и катались по нему
довольно долго. Один за другим меня  пронизывали  тошнотворные  импульсы
электрического тока. Я подумал, что  это  воспринимается  столь  мерзким
из-за того, что  отличается  от  той  энергии, с которой мне приходилось
иметь  дело  в  мире  повседневности.  Когда  "это"  било  меня током, я
дергался, орал и рычал, как зверь. Не от боли, а  от  какой-то  странной
злости.
 
      Наконец,  оно  замерло  подо  мной  -  неподвижное, почти твердое.
Инертное. Я спросил у дона Хуана, не умерло ли оно, но голоса своего не
услышал.
 
     - Ни в коем случае, - со  смехом  сказал кто-то; этот кто-то не был
доном Хуаном. - Просто ты исчерпал заряд его энергии. Но не вставай еще.
Полежи немного. Я вопросительно взглянул на дона Хуана. Он изучал меня с
огромным любопытством. Потом помог мне подняться. Темная фигура осталась
лежать на земле. Я  хотел  спросить  дона Хуана, все ли с этой фигурой в
порядке. И снова не  сумел  выговорить  ни слова. И тут я совершил нечто
необычайное. Я согласился с тем, что все это - реально. До этого момента
в  уме   оставалось   что-то,  оберегавшее   мой   рационализм,   считая
происходящее сном, навеянным манипуляциями дона Хуана.
 
     Я подошел к  распростертой  на земле фигуре и попытался ее поднять.
Это мне не удалось - ее  невозможно  было  обхватить,  поскольку  она не
имела массы. Я был сбит с толку. Тот же голос,  не  принадлежавший  дону
Хуану,  велел  мне  лечь  сверху  на  неорганическое  существо.  Я так и
поступил, а когда поднялся на ноги, оно поднялось вместе со мной, словно
прилипшая к моему телу тень.  Потом  оно  мягко  отделилось  от  меня  и
исчезло, оставив мне какое-то исключительно приятное ощущение полноты.
 
     На  то,  чтобы  полностью  восстановить  контроль  над  собой,  мне
потребовалось более суток. Большую часть времени  я  проспал.  Время  от
времени дон Хуан проверял мое состояние, задавая один и тот же вопрос:
 
     - Энергия неорганического сушества была похожа на огонь или на воду?
 
     Глотка  моя была словно обожжена. Потому я не мог ответить ему, что
импульсы  энергии,  которые я ощущал, напоминали струи наэлектризованной
воды. Я не имею понятия  о  том, что такое струи наэлектризованной воды,
поскольку никогда в жизни ничего подобного не ощущал. Я вообще не уверен,
что такое явление можно воспроизвести или почувствовать. Но именно такой
образ  всплывал  в  моем уме каждый раз, когда дон Хуан задавал мне свой
ключевой вопрос.
 
     Когда я, наконец, понял, что полностью пришел в себя, дон Хуан спал.
Зная, что  вопрос его имеет очень большое значение, я разбудил его и все
ему рассказал.
     - Среди  неорганических  существ у тебя не будет друзей, которые бы
тебе помогали. С ними у тебя  может возникнуть только раздражающая связь
по  типу  обременительной  взаимозависимости,  -  заключил  он.  -  Будь
чрезвычайно осторожен. Водяные неорганические существа наиболее  склонны
к излишествам.  Древние  маги  считали,  что  они  сильнее  любят, лучше
притворяются и  даже,  возможно,  обладают эмоциями. В противоположность
неорганическим  существам   огненного  свойства,  которых  древние  маги
считали серьезными, более сдержанными, но также и более напыщенными.
 
      - А какое все это имеет значение для меня, дон Хуан?
 
      - Слишком  большое,  чтобы  говорить  об этом сейчас. Советую тебе
преодолеть все страхи, которые присутствуют в твоих снах и в твоей жизни.
Тогда ты сможешь сохранить собственное единство. Неорганическое существо,
которое ты лишил энергии, а затем снова  зарядил, было вне себя от этого
приключения. И явится, чтобы его повторить.
 
     - Но почему ты меня не остановил, дон Хуан?
 
     - Ты  не дал мне времени это сделать. Кроме того, ты вообще даже не
слышал, как я кричал, чтобы ты оставил его на земле.
 
     - Нужно  было  подробно  проинструктировать  меня  заранее,  как ты
обычно  это  делаешь,  относительно  всех  возможных  вариантов развития
событий.
 
     - Я  не  мог  предвидеть  всех  возможных вариантов. Я вообще почти
новичок в том, что касается  неорганических  существ.  В  свое  время  я
отказался от этой части знания магов на том основании, что  она  слишком
обременительна и зыбка. Я не хочу зависеть ни  от  каких сущностей, будь
они органическими или неорганическими.
     На  этом  наш  разговор  закончился.  Очевидно,  мне  следовало  бы
обеспокоиться,  поскольку  реакция  его  на происшедшее определенно была
отрицательной. Но я не беспокоился. Я  почему-то  был  уверен,  что  все
сделал правильно.
 
     В дальнейшем  неорганические  существа  в  мою  практику сновидения
никогда не вмешивались.
                                - 85 -
 
     С  тех пор, как мы с доном Хуаном условились о том, чтобы обсуждать
мою практику сновидения только тогда, когда он сочтет это необходимым, я
редко  начинал  говорить о ней сам и никогда не задавал лишних вопросов.
Поэтому  я  всегда  с особой готовностью слушал его, когда он затрагивал
эту  тему.  Его  объяснения  и  рекомендации   относительно   сновидений
неизбежно касались и других аспектов его учения.
 
     Однажды, когда я  был  у  него  дома  и мы разговаривали о каком-то
отвлеченном предмете, дон  Хуан  без  всякого  предисловия  сказал,  что
посредством  установления  контактов  с   неорганическими   объектами  в
сновидении старые маги  в  совершенстве  овладели искусством перемещения
точки сборки - предметом весьма непростым и опасным.
 
     Я  сразу  же  воспользовался  возможностью   попросить  дона  Хуана
приблизительно сказать, когда жили  старые  маги. И  раньше  при  разных
обстоятельствах я задавал тот  же  вопрос, но никогда не получал на него
удовлетворительного ответа. Но  поскольку на сей раз он сам затронул эту
тему, я был уверен, что он удовлетворит мое любопытство.
     - Это довольно запутанный вопрос, - сказал он.
 
     Он произнес эти слова таким тоном, что у меня возникла  уверенность
в его нежелании рассматривать этот вопрос. Я был очень удивлен, когда он
продолжил.
 
     - Он  будет  таким  же испытанием для твоего здравого смысла, как и
все связанное с неорганическими  существами. Кстати, что ты сейчас о них
думаешь?
 
     - Я  отложил в сторону свои мнения о них, - сказал я. - Теперь я не
могу придерживаться ни одной конкретной точки зрения.
 
     Мой  ответ  вызвал  у  него  восхищение. Он засмеялся и заговорил о
своем страхе и отвращении к неорганическим существам.
 
     - Я никогда не испытывал к ним пристрастия, - сказал он. - Конечно,
главной  причиной этого был мой страх перед ними. В свое время я не смог
от него отделаться, а затем он стал постоянным.
 
     - Ты и сейчас их боишься, дон Хуан?
 
     - Сейчас  я  ощущаю скорее отвращение, чем страх. Я не хочу иметь с
ними ничего общего.
 
     - Существует  ли  какая-нибудь   определенная   причина  для  этого
отвращения?
 
     - Лучшая  причина  в   мире  -   мы   с   ними   воплощаем   полные
противоположности.  Они  любят  властвовать,  -  я  люблю  свободу.  Они
стремятся купить, я же не продаю.
 
     Я  почувствовал  необъяснимое  волнение и резко заявил ему, что эта
тема кажется настолько далекой от моих  проблем, что я не воспринимаю ее
всерьез.
 
     Некоторое время он пристально смотрел на меня, улыбаясь, а затем
сказал:
 
     - Лучшее,  что можно делать с неорганическими существами, - это как
раз то, что делаешь ты: отрицать их существование, но регулярно посещать
их, придерживаясь мысли, что ты находишься во сне, где, по твоему мнению,
все возможно. Таким  образом  ты  как  бы  ничем  не  рискуешь. Я ощутил
непонятное  мне  чувство  вины,  причину  которой  не  мог  объяснить. Я
вынужден был спросить:
 
      - Что ты имеешь в виду, дон Хуан?
 
      - Твои встречи с неорганическими существами, - сухо ответил он.
 
      - Ты надо мной смеешься? Какие встречи?
 
      - Я  не  хотел  поднимать  этот вопрос, но мне кажется, что пришло
время сказать тебе кое-что о том  ворчливом голосе, который ты слышишь в
сновидении  и  который  напоминает  тебе  о  необходимости  концентрации
внимания на всем наблюдаемом тобой. Так вот, - это голос неорганического
существа.
 
     Я  подумал,  что  дон  Хуан  совершенно непоследователен.  Меня это
настолько рассердило, что я даже громко возмутился в его  адрес. В ответ
он рассмеялся и попросил  меня  рассказать  о  необычных  происшествиях,
случающихся в моей  практике  сновидения.  Эта  просьба  меня удивила. Я
никогда никому не упоминал о том, что довольно часто выпадал из состояния
сновидения, увлеченный  каким-нибудь  определенным  предметом.  При этом
вместо того,  чтобы  изменить  что-то  во сне, как следовало поступить в
этом случае, я обнаруживал, что изменял  весь настрой сна и находил себя
в совершенно незнакомом  измерении.  Я  парил  в  нем  под  воздействием
какой-то невидимой силы, которая все время кружила меня. Я всегда выходил
из таких сновидений, продолжая кружиться, и долго поднимался и опускался,
пока не просыпался полностью.
 
     - Это  были твои встречи лицом к лицу с друзьями из неорганического
мира, - сказал дон Хуан.
 
     Я  не  мог  с  ним  спорить, но не хотел и соглашаться. Я продолжал
молчать. Я забыл свой  вопрос о магах прошлого, но дон Хуан снова поднял
эту тему.
 
     - Я  думаю,  что  старые  маги  существовали около десяти тысяч лет
назад, - сказал он, улыбаясь и наблюдая за моей реакцией.
 
     Я уверенно заявил, что эти данные неправильны, основывая свой ответ
на  последних  результатах   археологических   исследований  о  миграции
азиатских кочевых племен на  американский континент. Все это происходило
не десять тысяч лет назад, а намного позже.
 
     - У  тебя свои представления, у меня - свои, - сказал он. - Я знаю,
что древние  маги жили в течение четырех тысячелетий, с пятого по первое
тысячелетие до нашей  эры.  Три тысячи лет тому назад они исчезли. С тех
пор  маги  постоянно   систематизируют  и  по-новому  интерпретируют  их
наследие.
 
     - Как ты можешь быть столь уверенным в этих сроках? - спросил я.
 
     - А как ты можешь быть столь уверенным в своих? - возразил он.
 
     Я  сказал  ему,  что  у  археологов  есть  проверенные  методы  для
датирования событий прошлого. Он вновь  возразил,  что  маги  пользуются
своими проверенными методами.
 
     - Я  не  хочу  противоречить  тебе и не пытаюсь тебя переспорить, -
продолжал он, - но  может  случится  так, что очень скоро ты сам сможешь
спросить об этом у того, кто знает наверное.
 
     - Никто не может знать это наверное, дон Хуан.
 
     - Это  еще  одна из тех вещей, в которые невозможно поверить, но на
самом деле  существует  тот, кто может все это подтвердить. Когда-нибудь
ты встретишься с этим человеком.
 
     - Ты,  должно  быть,  шутишь  дон  Хуан. Кто может подтвердить, что
произошло семь тысяч лет назад?
 
     - Все  очень  просто. Это один из старых магов, о которых мы только
что говорили. Тот, с которым я встречался. Он и поведал мне все о старых
магах. Я надеюсь, что  ты запомнишь все, что я собираюсь рассказать тебе
об этом удивительном человеке. Он является для нас источником информации
и  авторитетом  во  многих  отношениях.  Именно  с  ним   тебе   следует
встретиться.
 
     Я  сказал  дону Хуану, что я внимаю каждому произносимому им слову,
хотя и не могу понять,  как  в действительности может происходить то, о
чем он говорит. Он обвинял меня  в  том,  что я над ним насмехаюсь и не
верю ни одному его слову о старых магах. Я  согласился,  что  в обычном
состоянии сознания я не поверил бы в эти его непостижимые истории. Но я
не смог поверить этому и во втором внимании, хотя в нем я должен был бы
отнестись к ним совсем по-иному.
 
     - Эта история становится непостижимой только в том случае, если ты
начинаешь  над  этим  размышлять,  -  отметил  он.  -  Если  же  ты  не
полагаешься на  свой  здравый  смысл,  для  понимания  такого  рассказа
необходимо лишь нужное количество определенной энергии.
 
     - Почему  ты говоришь, дон Хуан, что я встречусь с одним из старых
магов?
 
     - Потому что так будет. Очень важно, чтобы вы однажды встретились.
А сейчас позволь  мне  рассказать  тебе  еще  одну необычную историю об
одном из нагвалей моей линии - нагвале Себастьяне.
 
     Дон Хуан рассказал мне, что нагваль  Себастьян  был  сторожем  при
церкви в Южной Мексике примерно в  начале  восемнадцатого века. В своем
рассказе дон Хуан  обратил  внимание на то, что современные маги и маги
прошлого  ищут  и  находят пристанище в таких общественных организациях
как  Христианская  Церковь.  По  его  мнению,  благодаря  своей высокой
организованности маги легко  становятся  исполнительными  служащими,  и
поэтому таких людей  с  готовностью принимают на ответственную работу в
различные учреждения. Дон Хуан утверждал, что до тех пор, пока никто не
знает  об  их  сопричастности  магии, отсутствие у магов идеологических
симпатий помогает им зарекомендовать себя идеальными работниками.
 
     Дон  Хуан  продолжал  свой  рассказ. Он сказал, что однажды, когда
Себастьян выполнял свои обязанности церковного сторожа, в церковь вошел
странный человек - старый индеец, выглядевший совсем больным. Ослабевшим
голосом  он сказал Себастьяну, что ему нужна помощь. Нагваль решил, что
индеец хочет увидеться с приходским священником, но мужчина обратился к
нагвалю, и  казалось,  что  ему  с  трудом дается каждое слово. Резко и
прямо он сказал ему, что он знает, что  Себастьян - не просто маг, но и
нагваль.
 
     Себастьян, крайне  встревоженный  таким  поворотом  событий, отвел
индейца в сторону и  потребовал извинений. Тот ответил, что он здесь не
для того, чтобы  извиняться,  но пришел к нему за особого рода помощью.
По словам индейца, ему было  необходимо получить от нагваля энергию для
поддержания своей жизни, которая, как он  заверил  Себастьяна,  длилась
тысячи лет, но именно в то время чуть было не угасла.
 
     Себастьян  был  очень  рациональным человеком, и, не желая верить в
такую  бессмыслицу,   настоятельно   посоветовал    индейцу   прекратить
дурачиться.  Старик   рассердился  и  пригрозил  Себастьяну  выдать  его
вместе с учениками  церковным  властям,  если он не согласится выполнить
его просьбу.
 
     Дон  Хуан  напомнил  мне,  что  в те времена церковные власти часто
жестоко   расправлялись  с  языческими  культами,  сохранившимися  среди
индейцев  Нового  Света.  Такую угрозу нельзя было не принять всерьез; и
нагваль, и  его  последователи  действительно  оказались  в  смертельной
опасности.  Себастьян  спросил  индейца,  как тот может получить от него
энергию. Тот человек объяснил, что  вследствие своей магической практики
нагвали приобретают особую энергию, которую  накапливают в своем теле, и
что  он   может   безболезненно  для  Себастьяна   взять   часть  ее  из
энергетического центра, находящегося в области пупка.  В  свою  очередь,
Себастьян, оставшись невредимым, не только  получит  за  это возможность
продолжать свою магическую деятельность, но приобретет также дар силы.
 
     Необходимость  выполнить  требование  старого  индейца  не  слишком
привлекала нагваля, но тот не отступал, и Себастьяну  пришлось  в  конце
концов удовлетворить его просьбу.
     Дон Хуан заверил меня, что старый индеец нисколько не преувеличивал
своих притязаний. Оказалось, что он  является  одним из магов древности,
одним  из  тех,  кто  известен  как  бросивший  вызов  смерти.  По  всей
видимости, он прожил  вплоть  до  того  времени,  используя  только  ему
известные методы воздействия на свою точку сборки.
 
     Дон  Хуан  сказал,  что  происшедшее  тогда  послужило  основой для
заключения соглашения, к  которому  присоединились  все  шесть  нагвалей
после Себастьяна.  Бросивший вызов смерти сдержал свое слово; в обмен на
энергию, взятую от  всех  этих людей, он вознаградил каждого даром силы.
Себастьян  вынужден  был  принять  такой дар, и сделал это вопреки своей
воле; он был  поставлен  в  такое  положение, где у него не было выбора.
Однако  все  последующие  нагвали  после  Себастьяна  с   готовностью  и
гордостью принимали этот дар.
 
     Дон Хуан завершил свою историю, сказав,  что  позже бросивший вызов
смерти стал известен как арендатор. *  И на протяжении  более  чем  двух
столетий нагвали линии дона Хуана соблюдали  условия  этого  соглашения,
вступая в отношения обмена  энергией, что привело к некоторым изменениям
в некоторых деталях и конечной цели их учения.
 
     Дон Хуан не потрудился объяснить, что же было дальше в этой истории,
но у меня осталось странное ощущение ее подлинности, которое взволновало
меня больше, чем я мог когда-либо вообразить.
 
     - Как ему удалось прожить так долго? - спросил я.
 
     - Этого  никто  не знает, - ответил дон Хуан. - Все, что мы знаем о
нем с тех пор, - это то,  что  он сам нам рассказывал. Именно бросившего
вызов смерти я и  расспросил о  старых  магах,  и  он  сказал  мне,  что
наиболее плодотворный период их деятельности был три тысячи лет назад.
 
 
 ---------------------------------------------------------------------------
   анг. "the tenant" - см. прим. к 8т. К.К."Сила безмолвия"
("София" , Киев, 1993г, стр. 65
 
 
     - Откуда ты знаешь, что он говорил правду? - спросил я.
 
     Дон Хуан покачал головой как-то удивленно, почти с отвращением.
 
     - После  того,  как   столкнешься  лицом  к  лицу  с  непостижимым,
неизвестным  тебе,  где-то  там,  - сказал он, показывая вокруг себя, -
перестаешь носиться с мелочной  ложью. Мелочная ложь - это удел тех, кто
никогда не заглянул в потустороннее, которое ожидает нас.
 
     - Что ждет нас там, дон Хуан?
 
     Кажущийся  безобидным, его ответ привел меня в такой ужас, которого
не вызвало бы во мне даже описание самой страшной вещи.
 
     - Нечто абсолютно безличностное, - сказал он.
 
     Он,  должно  быть,  заметил,  что  страх разрывает меня на части, и
изменил мой уровень осознания так, чтобы мой испуг прошел.
 
     Несколько  месяцев  спустя  в  моих  сновидениях произошла странная
перемена. В своих снах  я  начал  получать  ответы на вопросы, которые я
собирался задать дону Хуану. Но наиболее странным было то, что это стало
происходить со мной и в  часы  бодрствования.  Однажды, когда я сидел за
столом на работе, я получил  ответ  на  мысленный  вопрос  о  реальности
неорганических существ. Я видел неорганические существа в сновидении так
много раз, что уже начал  думать о них как о реальности. Я вспомнил, что
даже прикасался к одному из них, находясь в необычном состоянии сознания
в пустыне Соноран.  Периодически  в  своих снах  я проскальзывал в миры,
которые  едва  ли  могли  быть  порождением  моего  воображения. Я хотел
наилучшим  образом кратко сформулировать этот вопрос для дона Хуана. Для
себя  я   сформулировал   его  так:   если   согласиться   с   тем,  что
неорганические  существа  точно  так  же реальны, как и люди, то где они
могут существовать в материальной структуре вселенной? Сформулировав для
себя этот вопрос, я услышал странный  смех. Такой же смех я слышал в тот
день, когда столкнулся с  неорганическим  существом. Вполне человеческий
голос сказал мне:
 
     - Их мир существует в некотором особенном положении точки сборки, -
сказал  он. - Так  же, как твой мир существует в обычном положении точки
сборки.
 
     Меньше  всего на свете мне хотелось начинать разговор с бестелесным
голосом, поэтому я вскочил на ноги и начал бегать по дому в поисках того,
кто мог бы  произнести эти слова. Я решил, что начинаю сходить с ума. Ко
всем моим волнениям не хватало только этого.
 
     Голос  был столь ясным и внушительным, что не только озадачил, но и
испугал меня. Я с  трепетом ожидал дальнейших появлений этого голоса, но
этого не  происходило.  При  первой  же  представившейся  возможности  я
обратился с вопросом к дону Хуану.
 
     Мои недоразумения не произвели на него никакого впечатления.
 
     - Ты должен понять раз и навсегда, что такие  вещи  обычны в жизни
мага, - сказал он. - Ты  не  сходишь  с  ума;  ты  просто слышишь голос
эмиссара в  сновидении.  Пройдя через первые и вторые врата сновидения,
сновидящий  достигает  такого  энергетического  уровня,  когда  у  него
начинаются видения или когда он слышит голоса. Фактически, это не много
голосов, а только один. Маги называют его голосом эмиссара в сновидении.
 
     - Что такое "эмиссар в сновидении"?
 
     - Чужая   энергия,   сконцентрированная   в   небольшой    области
пространства.  Чужая   энергия,  претендующая  на  то,  чтобы  помогать
сновидящим своими рассказами. Для эмиссара в сновидении характерно, что
он может сказать лишь то,  что  маги  уже  знают или должны знать, если
считают себя магами.
 
     - Утверждение,  что это чужая энергия, сосредоточенная в небольшой
области пространства,  совершенно  ничего  мне  не  говорит,  дон Хуан.
Какого рода  эта  энергия  -  дружелюбная,  враждебная,  положительная,
отрицательная, - какая?
     - Она в точности такая, как я сказал, - чужая. Безличностная сила,
которую мы воспринимаем как личность потому, что  она  разговаривает  с
нами. Некоторые маги поклоняются ей. Они даже  могут  видеть  ее.  Или,
подобно тебе, они попросту  слышат  ее  как  мужской или женский голос.
Этот  голос  может  объяснять  им  суть происходящего, и они чаще всего
воспринимают сказанное им как полезный совет.
 
     - Почему некоторые из нас воспринимают его как голос?
 
     - Мы  видим  или  слышим  его,  потому что мы удерживаем наши точки
сборки в некотором новом положении; чем  устойчивее  это  положение, тем
стабильнее наше ощущение эмиссара.  Остерегайся!  Ты  можешь  увидеть  и
почувствовать его даже как обнаженную женщину.
 
     Дон  Хуан  рассмеялся  над  своим  собственным замечанием, но я был
слишком испуган, чтобы веселиться.
 
     - Способна ли эта сила материализоваться? - спросил я.
 
     - Конечно, - ответил он. - Все зависит от того, где находится точка
сборки.  Но  в  любом  случае,  если  ты  можешь  оставаться  достаточно
непривязанным  к  нему,  ничего  плохого  произойти  не  может.  Эмиссар
останется   таким  же,  каким  он  был,  -  безликим   голосом,  который
воздействует  на  нас  вследствие  того,  что  точка  сборки находится в
определенном месте.
 
     - Его советы безопасны и благоразумны?
 
     - Его  слова нельзя считать советами. Он лишь говорит нам, что есть
что, а мы сами уже делаем из этого выводы.
 
     Затем я рассказал дону Хуану о том,что голос поведал мне.
 
     - Это в точности соответствует тому, что я тебе только что говорил,
- заметил дон  Хуан.  -  Эмиссар  не  сказал  тебе  ничего  нового.  Его
утверждения были  правильными, но тебе только казалось, что он открывает
для  тебя  что-то  новое.  Эмиссар  просто  повторял тебе то, что ты уже
знаешь.
 
     - Боюсь, что я не знаю всего того, что он говорил, дон Хуан.
 
     - Да нет же, знаешь. Ты уже сейчас знаешь бесконечно больше о тайне
вселенной, чем предполагает твой здравый смысл.  Это  наша  человеческая
слабость - знать о тайне вселенной больше, чем мы подозреваем.
 
     Меня  обрадовало  то,  что я сам, без всякой помощи со стороны дона
Хуана, имел возможность убедиться  в  истинности этих слов. Мне хотелось
узнать больше об эмиссаре. Я  начал  расспрашивать дона Хуана, слышал ли
он когда-нибудь голос эмиссара.
 
     Он перебил меня и, широко уяыбнувшись, сказал:
 
     - Да, конечно. Эмиссар говорит и со мной. В юности я  обычно  видел
его в обличии монаха в черной  рясе.  Этот  болтливый  монах  каждый раз
пугал  меня  до  смерти.  Позже, когда я научился преодолевать страх, он
превратился  в  бестелесный голос, который говорит мне обо всем и по сей
день.
 
     - О чем он говорит, дон Хуан?
 
     - Обо  всем,  что  составляет  суть  моего намерения, но все еще не
продумано мной  до  конца.  Например,  подробности, касающиеся поведения
моих учеников. Что  они  делают, когда меня нет поблизости. В частности,
он говорит мне и о тебе. Эмиссар  рассказывает  мне  обо  всем,  что  ты
делаешь.
 
     После  этого  мне  сразу же стало неинтересно разговаривать об этом
дальше. Я отчаянно пытался придумать какой-нибудь вопрос на другую тему,
в то время как дон Хуан хохотал во все горло.
 
     - Является  ли  эмиссар  в  сновидении  неорганическим существом? -
спросил я.
 
     - Лучше будет сказать, что эмиссар в сновидении - это сила, которая
приходит к нам из мира неорганических существ. По этой причине сновидящие
всегда сталкиваются с нею.
 
     - Ты  имеешь  в  виду,  дон  Хуан, что каждый сновидящий слышит или
видит эмиссара?
     - Слышит эмиссара каждый, но лишь немногие видят или ощущают его.
 
     - Ты можешь это как-нибудь объяснить?
 
     - Нет. Кроме  того,  меня на самом деле не волнует эмиссар. Однажды
мне пришлось сделать выбор, уделять ли внимание неорганическим существам
и тем самым идти по следам  старых  магов - или отказаться от этого. Мой
учитель, нагваль Хулиан, помог мне решиться  на  этот отказ. И я никогда
не пожалел о своем решении.
 
     - Как  ты  считаешь,  мне тоже следует отказаться от неорганических
существ, дон Хуан?
 
     Он не ответил мне; вместо этого он объяснил, что мир неорганических
существ  всегда  продолжает  обучать  нас. Вероятно, это так потому, что
неорганические существа обладают более  глубоким  сознанием, чем наше, и
испытывают потребность опекать нас.
 
     - Я не вижу никакого смысла в том, чтобы становиться их учеником, -
добавил он. - За это приходится платить слишком дорого.
 
     - Как именно?
 
     - Нашими жизнями, энергией, преданностью им. Другими словами, нашей
свободой.
 
     - А чему они учат?
 
     - Всему, что характерно  для  их  мира. Точно также мы бы учили их,
если бы могли это делать, - тому, что имеет отношение к нашему  миру. Их
метод,  однако,  заключается  в  том,  чтобы  рассматривать  наше  эго в
качестве показателя того, в чем мы нуждаемся, и  в  соответствии  с этим
обучать нас. Крайне опасное занятие!
 
     - Я не понимаю, почему это должно быть опасным.
 
     - Если  кто-то  выяснит  запросы  твоего эго со всеми его страхами,
жадностью,  завистью   и   прочим,  и  станет  обучать  тебя  тому,  как
удовлетворить все твои ужасные притязания, - как ты думаешь, каков будет
результат?
 
     У меня больше не было возражений. Мне показалось, что я отлично
понял причины его неприятия неорганических существ.
     - У магов прошлого возникли неприятности  потому,  что  хотя  они и
достигли  великолепных  успехов  в  изучении  магии,  но  при  этом  они
руководствовались низменными  эгоистическими  побуждениями, -  продолжал
дон Хуан. - Неорганические  существа  стали их наставниками, и с помощью
изощренных средств они обучили  старых  магов  множеству  чудес.  Следуя
примеру своих наставников, старые маги начали шаг за шагом овладевать их
искусством, повторяя их действия,  но  не  изменяя  своей  эгоистической
ориентации.
 
     - Существуют  ли такие взаимоотношения с неорганическими существами
в наше время?
 
     - Я  не  могу  дать  тебе  точный  ответ.  Скажу  лишь, что не могу
представить себя в подобных взаимоотношениях с ними.  Такие  пристрастия
ограничивает нашу свободу, потому что поглощают  нашу энергию. Для того,
чтобы  по-настоящему  следовать  примеру  своих наставников, старые маги
были  вынуждены  жить  в  мире  неорганических  существ. Для того, чтобы
совершить   столь  продолжительное   путешествие  в  их  мир,  требуется
колоссальный объем энергии.
 
     - Ты  хочешь  сказать,  дон  Хуан,   что   маги   древности   могли
существовать в тех мирах так, как мы существуем здесь?
 
     - Не совсем так, но, несомненно, они как-то жили там: они сохраняли
при этом свое самосознание, свою  индивидуальность. Эмиссар в сновидении
становился самым необходимым существом для  этих  магов. Если маг желает
жить в мире неорганических существ, то лучшим гидом  для  него  является
эмиссар; он обо всем рассказывает, любит обучать и вести за собой.
 
     - Ты бывал когда-нибудь в мире неорганических существ, дон Хуан?
 
     - Бесчисленное количество раз. Так же, как  и  ты.  Но  сейчас  нет
смысла говорить об этом. Ты  еще  не  овладел  достаточно  хорошо  своим
вниманием сновидения. Мы поговорим об этом мире как-нибудь в другой раз.
     - Мне  кажется, дон Хуан, что ты либо не  одобряешь, либо не любишь
эмиссара?
 
     - Я и не  одобряю, и  не  люблю  его. Он проповедует другую систему
ценностей - ту, которая соответствует духу старых магов. Кроме того, его
поучения и рекомендации в нашем мире  бессмысленны. И за эту бессмыслицу
эмиссар требует от  нас  огромнейших  затрат  энергии. Когда-нибудь и ты
согласишься со мной. Вот увидишь.
 
     Дон Хуан произнес эти слова таким тоном, что я уловил в них скрытую
убежденность  в  моем  несогласии  с ним в отношении эмиссара. Я уже был
готов спросить его о своей догадке, как вдруг в своих ушах услышал голос
эмиссара.
 
     - Он  действительно  думает так, - сказал голос. - Я нравлюсь тебе,
потому что ты не находишь ничего плохого в  том,  чтобы  исследовать все
возможности. Ты  хочешь  знаний;  знания - это  сила.  Ты ведь не хочешь
осмотрительно прятаться за традиции и убеждения твоего обычного мира?
 
     Эмиссар  сказал  обо  всем  этом  по-английски  с  ясно  различимым
калифорнийским выговором. Затем  он  перешел  на  испанский.  Я  заметил
незначительный  аргентинский  акцент.  Я никогда раньше не слышал, чтобы
эмиссар  говорил  так.  Это   восхитило   меня.   Эмиссар   рассказал  о
совершенствовании  в  познании; о  том, сколь многого я уже достиг с тех
пор, как появился на свет; о моей  любви к приключениям и пристрастию ко
всему новому, к открываюшимся горизонтам. Голос  обратился  ко  мне даже
по-португальски, произнося слова с интонацией, характерной  для пампасов
Южной Америки.
 
     Когда я  услышал  весь этот поток лести, изливающейся на меня, я не
только  испугался,  но меня к тому же затошнило от лицемерия эмиссара. Я
сразу же сказал  дону  Хуану,  что  вынужден  прекратить  свою  практику
сновидения. Он  взглянул  на  меня с нескрываемым удивлением. Но когда я
повторил  ему  все,  что  слышал, он  одобрил  мое  решение,  хотя  я  и
почувствовал, что он делает это только для того, чтобы успокоить меня.
 
     Спустя  несколько  недель я пришел к выводу, что принял это решение
сгоряча и необдуманно. Я  вновь  вернулся  к  практике сновидения. Я был
уверен, что дон Хуан знает о том, что я возобновил занятия.
 
     Во  время  одного  из  моих  визитов  к нему он довольно неожиданно
заговорил о сновидении.
 
     - Если  ты  не привык рассматривать сновидения в качестве подлинной
сферы исследований, то  отсюда  не  следует,  что  они не являются такой
сферой, - начал  он. -  Сны  анализируют  в  поисках  смысла, их считают
плохими предзнаменованиями, но никто не видит, что события, происходяшие
в них, так же реальны, как и наш обыденный мир.
 
     - Насколько я могу судить, только маги прошлого считали  сновидение
реальным, - продолжал дон Хуан, - но в  конце  концов  они  исказили его
суть. Они стали ненасытными, накапливая новые знания, и когда дело дошло
до выбора  правильного  пути,  они свернули не в ту сторону. Они смешали
все в  одну  кучу,  без  разбора  устанавливая  точку  сборки  в  тысячи
возможных положений.
 
     Дон Хуан выразил сожаление в связи с тем, что из всех  великолепных
вещей, которым научились старые маги,  перемещая  точку  сборки в тысячи
разных мест, остались только искусство сновидения и искусство сталкинга.
 
     Он  повторил  снова,  что  искусство   сновидения  означает  умение
управлять смещением точки сборки. Затем он определил искусство сталкинга
как умение фиксировать  точку  сборки  в  том  месте, куда ее необходимо
сместить.
 
     - Фиксировать  точку  сборки  на  новом  месте  означает  достигать
состояния гармонии, - сказал  он.  -  Сейчас  ты  как  раз  над  этим  и
работаешь в своей практике сновидения.
 
     - А  я  думал,  что  совершенствую энергетическое тело, - сказал я,
сильно удивившись его словам.
 
     - Ты работаешь над этим и еще многим  другим, но  прежде  всего, ты
овладеваешь умением достигать гармонии. Ты  учишься  этому в сновидении,
когда тебе необходимо фиксировать точку  сборки  после  ее  перемещения.
Внимание сновидения,  энергетическое  тело, второе внимание, отношения с
неорганическими существами,  эмиссар  в сновидении - все это сопутствует
обретению гармонии;  другими  словами,  все  это  получается  вследствие
сдвига точки сборки в некоторые определенные положения в сновидении.
 
     - Какие это положения, дон Хуан?
 
     - Любые  позиции,  в  которых  точка  сборки  оказывается  во время
сновидения.
 
     - А как мы фиксируем ее в этих точках?
 
     - Продлевая  присутствие объектов в сновидении или же преднамеренно
изменяя эти  объекты.  Занимаясь  практикой  сновидения,  ты  фактически
учишься   достигать  гармонии;  другими  словами,  ты  получаешь  навыки
сохранять энергию  в  той  новой форме, которую она принимает вследствие
фиксации  точки  сборки  в  определенном  месте  в   каждом   конкретном
сновидении.
 
     - Умею ли я сохранять энергию в новой форме?
 
     - Еще не очень хорошо, и не потому что ты не можешь этого делать, а
потому, что  ты  сдвигаешь  точку  сборки,  а  не  плавно  двигаешь  ее.
Последовательность сдвигов приводит к  появлению  незначительных,  почти
незаметных  изменений  в  том,  что  ты  видишь.  Вся трудность при этом
состоит в  том,  что  изменений  так  много  и  они  настолько малы, что
способность  непрерывно находится в состоянии гармонии свидетельствует о
большом успехе.
 
     - Как определить, находимся ли мы в состоянии гармонии?
 
     - По  ясности  восприятия.  Чем  отчетливее  то, что мы наблюдаем в
сновидении, тем гармоничнее наше состояние.
 
     Он сказал мне, что пришло время практически использовать то, чему я
научился  в сновидении. Не давая мне времени задать очередной вопрос, он
приказал мне  сконцентрировать  внимание  на  листве растущего невдалеке
мескитового дерева. И к тому же сделать  это  так, будто бы я нахожусь в
сновидении.
 
     - Ты хочешь, чтобы я просто смотрел на это дерево?
 
     - Я не хочу, чтобы ты просто смотрел; я хочу, чтобы ты сделал нечто
особенное с его листвой, - сказал он. - Помни, что если в  сновидении ты
можешь  удерживать  в  поле  зрения  объект,  ты  тем  самым  фактически
удерживаешь точку сборки в определенном положении. А  сейчас  пристально
смотри на эти листья, будто ты в сновидении, но с одним хотя и небольшим,
но очень существенным отличием: удерживай  свое  внимание  сновидения на
листьях мескитового дерева, находяшегося в обыденном мире.
 
     Моя нервозность не давала мне возможности следовать ходу его мысли.
Он терпеливо объяснил, что глядя на листву, я осуществлю  незначительное
перемещение  точки  сборки.  Затем,  собирая   воедино   свое   внимание
сновидения путем  пристального  всматривания  в  отдельные  листики, я в
действительности  фиксирую точку сборки в этом едва смещенном положении.
Тем самым гармоничность,  достигнутая  в  этом  состоянии,  позволит мне
воспринимать в терминах второго внимания.  Посмеиваясь, он  добавил, что
это на редкость просто.
 
     Дон  Хуан  был  прав.  Мне  потребовалось лишь остановить взгляд на
отдельных листках дерева,  удержать его там, и я мгновенно ощутил себя в
вихре,  подобном   тем,  в  которые  я  попадал   в  сновидении.  Листва
мескитового дерева стала целой вселенной чувственных данных. Было похоже
на то, что она поглотила меня, но я ощущал ее не только с помощью зрения;
я прикасался к листкам и ясно осязал их. Я мог чувствовать их запах. Мое
внимание сновидения было не просто визуальным, как в обычном сновидении,
но объединяло все органы чувств.
 
     То, что  началось  с  пристального  созерцания  листвы  мескитового
дерева, теперь  переросло  в  сновидение. Я был убежден, что воспринимаю
дерево во сне, как это случалось со мной  множество  раз. Естественно, я
поступил с этим деревом во сне точно  так  же,  как  всегда  поступал  в
сновидении; я переходил от детали к детали, увлекаемый силой завихрения,
которая уносила меня к той части  дерева, куда я направлял свое внимание
сновидения, охватываюшее все органы чувств.
 
     В  ходе  этого  видения*  или сновидения я столкнулся с сомнениями,
порожденными моей  обычной  рациональностью. Я начал спрашивать себя, не
взобрался ли я и  в самом деле, замечтавшись, на дерево и не ощущаю ли в
действительности  обычные  листья,  не  зная  о том, что окружен со всех
сторон настоящей листвой. Или может быть, я  уснул,  убаюканный шелестом
листьев на ветру, и  вижу  сон?  Но,  как  всегда  в  сновидении, мне не
хватило  энергии  для  того,  чтобы  долго об этом размышлять. Мои мысли
были мимолетны. Они длились мгновение, а  затем  сила  непосредственного
восприятия всецело заглушила их.
 
     От какого-то движения вокруг меня все  вздрогнуло,  и  я  буквально
вынырнул из облака листьев, будто дерево  перестало  оказывать  на  меня
свое притягивающее воздействие. Я видел  со  своей  высоты  великолепную
панораму   вплоть   до   самого   горизонта.  Темные   горы  и   зеленая
растительность окружали меня. Еще один энергетический всплеск из глубины
встряхнул меня. Я понял, что  уже  нахожусь  совсем  не  там,  где  было
мескитовое дерево.  Исполинские  деревья  возвышались  вокруг.  Они были
выше, чем пихты в штатах Орегон или Вашингтон. Я никогда не видел такого
леса. Эта панорама так резко  контрастировала  с  безводной  Соноранской
пустыней, что у меня не осталось сомнений, что я в сновидении.
 
 ---------------------------------------------------------------------------
 * англ. - vision
 
     Я удерживал этот  необычный  пейзаж, боясь отпустить его, зная, что
это в действительности сон, который исчезнет, как только я выскользну из
внимания  сновидения.  Но  образы   оставались  даже  тогда,  когда  мне
показалось, что я вышел из внимания сновидения. Ужасная мысль пронеслась
у меня в уме: а что, если это и не сон, и не обычный мир?
 
     Испугавшись  так,  как  может  быть  напугано  только  животное,  я
устремился   опять  в  заросли   листьев,   из  которых   вынырнул.  Под
воздействием  порыва  вовнутрь  я  пошел  сквозь  листву  дерева, огибая
толстые ветки. Затем я вновь вынырнул из дерева и в  один  миг  очутился
рядом с доном Хуаном у двери его дома в пустыне Сонора.
 
     Я сразу  понял,  что  снова  нахожусь  в  состоянии, в котором могу
нормально мыслить, но не могу  разговаривать - Дон  Хуан сказал, чтобы я
не волновался. Он сказал, что  наш  дар  речи  подвержен  очень  сильным
влияниям, и что периоды немоты - довольно распространенное явление среди
магов, которые отваживаются заглядывать за пределы обычного восприятия.
 
     В  глубине души я чувствовал, что дон Хуан проникся жалостью ко мне
и решил  меня  приободрить.  Но  голос эмиссара который я ясно услышал в
этот момент, произнес, что через несколько часов отдыха ко мне вернется
не только дар речи, но и хорошее самочувствие.
 
     Выспавшись,  я  по  просьбе  дона  Хуана дал ему подробное описание
всего увиденного и пережитого мной. Он  предупредил  меня, что понимание
моих переживаний невозможно на основе рациональных представлений. И дело
вовсе не в том, что мой интеллект в  каком-то  смысле  неполноценен, а в
том, что это было происшествие, которое разум не может постичь просто по
своей природе.
 
     Я,  естественно, возразил, что нет ничего непостижимого для разума.
Положение  вещей  может  быть неясным, но рано или поздно мыслящий разум
прольет свет на все. И я действительно верил в это.
 
     Дон Хуан с большим терпением  объяснил, что  мыслящий разум - всего
лишь один из аспектов положения  точки сборки; поэтому знание о том, что
происходит в мире,  здравомыслие,  уверенность в себе - все эти предметы
нашей гордости и  предполагаемые  мерила  нашего здравомыслия - являются
лишь следствием расположения  точки сборки в ее обычном месте. Чем более
жестко она там  фиксирована, тем  более мы  самоуверенны, тем сильнее мы
чувствуем, что знаем мир и способны предвидеть будущее.
 
     Он добавил, что сновидение дает нам гибкость, необходимую для того,
чтобы  войти  в  другие  миры, разрушая нашу убежденность в знании этого
мира. Он  назвал  сновидения  путешествием  в  невообразимые  измерения,
когда,  после  того,  как  мы  постигаем  все  доступное   человеческому
восприятию, наша точка сборки выскальзывает за  пределы  человеческого и
достигает непостижимого.
 
     - Мы  снова  вернулись  к  самому  важному  аспекту  мира  магов, -
продолжал  он, -  положению  точки  сборки.  Оно  является  одновременно
проклятием  старых   магов   и   источником   постоянных   неприятностей
человечества.
 
     - Почему ты так говоришь, дон Хуан?
 
     - Потому  что  все  человечество  и  маги  древности  пали  жертвой
положения   точки  сборки.  Человечество  не  знает,  что  точка  сборки
существует, и поэтому принимает последствия ее обычного расположения как
нечто  окончательное и неоспоримое. Что же касается старых магов, то они
пострадали  потому, что  хотя  и  знали все о точке сборки, но не смогли
правильно воспользоваться ее возможностями.
 
     Ты  должен  избежать  этих  двух ловушек, - продолжал он. - Было бы
очень плохо, если  бы  ты  уподобился  человечеству  в  своем  неведении
относительно  точки  сборки.  Но  будет еще хуже, если ты станешь так же
рационально, как старые маги,  использовать  точку сборки для достижения
личных целей.
     - Я  все  еще  не  понимаю,  о  чем  ты  говоришь.  Какое это имеет
отношение к тому, что я пережил вчера?
 
     - Вчера  ты  посетил  другой  мир. Но если ты спросишь меня, где он
находится, и я скажу тебе, что он - в  положении  точки сборки, ты снова
ничего не поймешь.
 
     По словам дона Хуана, мне грозила одна из двух роковых возможностей.
Первая состояла в том, что я последую по пути человечества и столкнусь с
дилеммой, когда  мой  опыт  скажет  мне, что есть иные миры, а мой разум
будет утверждать, что они не  существуют и не могут существовать. Вторая
- в том,  что  я  уподоблюсь  старым  магам,  сразу  же  согласившись  с
реальностью  иных  миров, и  начну использовать  положение точки сборки,
порождающее  эти  миры, для  корыстных  целей.  В  результате  возникнет
проблема, связанная  с  уходом в  иные  уровни  реальности  в  погоне за
могуществом и богатством.
 
     Мне нечего было  сказать в  ответ  на его слова, но через некоторое
время я понял, что я не  должен  непременно  стать  жертвой этих роковых
возможностей, потому что в принципе я полностью согласен с точкой зрения
самого дона Хуана,  -  хотя,  естественно,  я  не  мог  тогда  полностью
представлять, с чем  соглашаюсь.  Согласие  с  ним  скорее  выражалось в
каком-то давно забытом чувстве уверенности, которое я потерял  и  теперь
начинал медленно обретать снова.
 
     Возврат к моей практике сновидения  устранил  это  беспокойство, но
создал новое. Например, в связи с тем, что  я  каждый  день слышал голос
эмиссара, он перестал звучать для меня раздражающе  или странно. Он стал
обычным явлением. Я допустил так много ошибок под влиянием его слов, что
почти понял, почему дон Хуан  отказывался  относиться  к  ним  серьезно.
Психоаналитику потребовался бы не один  день,  чтоб  проинтерпретировать
высказывания  эмиссара  в  соответствии  со всеми возможными перипетиями
моих межличностных отношений. Дон Хуан  придерживался  по  этому  поводу
непреклонного мнения: эмиссар - это  безличностная,  устойчивая  сила из
мира неорганических существ. Каждый  сновидящий  сталкивается  с ней при
более   или   менее   схожих   обстоятельствах,   но   если   он  решает
воспользоваться его советами, то является безнадежным дураком.
 
     Я со всей определенностью и был таковым. Я  никоим  образом  не мог
оставаться равнодушным, сталкиваясь с таким необычайным явлением: голос,
ясно и последовательно излагающий мне на трех языках тайные сведения обо
всем, на чем останавливалось  мое  внимание.  Единственным, но не  очень
существенным его недостатком  для меня было то, что он говорил не всегда
вовремя. Эмиссар нередко рассказывал мне о людях и событиях, когда я уже
полностью забывал о том, что они меня раньше интересовали.
 
     Я спросил у дона Хуана об этом, и в ответ он сказал, что это как-то
связано с жесткостью положения моей точки сборки. Он  объяснил, что меня
воспитывали пожилые люди, и  поэтому  я  унаследовал  многие  стороны их
мировоззрения. В частности, я подвержен опасной  тенденции  считать себя
праведным. Он сказал, что когда  он  давал мне принимать галлюциногенные
растения, то  руководствовался прежде всего необходимостью расшатать мою
точку сборки и сделать ее подвижной хотя бы в минимальной степени.
 
     - Если  ты  не  сделаешь ее чуточку подвижнее, - продолжал он, - ты
либо станешь еще  более  высокого  мнения  о  себе, либо  превратишься в
неуравновешенного мага. Я говорю это тебе не для  того,  чтобы  очернить
старых магов, а для того, чтобы  оградить  тебя  от  их ошибок. Рано или
поздно твоя точка сборки станет более подвижной, но все же не настолько,
чтобы ты не рисковал стать либо тщеславным, либо неуравновешенным.
 
     - Как мне избежать всего этого, дон Хуан?
 
     - Существует  только  один  путь.  Маги   называют  его   глубинным
пониманием. Я называю его романом  между  человеком и знанием. Для магов
он  является  движущей  силой  в  познании,  исследовании,  удивительных
открытиях.
 
     Дон  Хуан  сменил  тему  разговора  и продолжил объяснение фиксации
точки сборки. Он сказал, что при  видении  точки сборки у детей, которая
постоянно перемещается как бы под  воздействием  небольших встряхиваний,
легко переходя из одного положения  в  другое, - старые  маги  пришли  к
выводу,  что  обычное  место  точки  сборки  не присуще ей от природы, а
вырабатывается как привычка. Видя также, что точка сборки фиксирована на
одном месте только у взрослых, они заключили, что с каждым конкретным ее
положением некоторым особым образом связан  определенный тип восприятия.
Вследствие длительной привычки этот  тип  восприятия становится системой
интерпретации чувственных данных.
 
     Дон  Хуан  указал, что поскольку мы вовлечены в эту систему, будучи
воспитанными в соответствии  с  ней,  мы  продолжаем  с  самого рождения
приспосабливаться  к  требованиям  системы   интерпретаций,  -  системы,
которая вводит нас в жизнь. Поэтому  старые маги были совершенно правы в
том,  что  верили  в  возможность  отказа  от  нее  и  непосредственного
восприятия энергии, в результате чего человек становится магом.
 
    Как  бы  удивляясь,  дон Хуан отметил, что так называемое величайшее
достижение нашего общественного воспитания состоит в том, чтобы замкнуть
точку сборки в ее обычном  положении. Ведь после того как она замирает в
этом положении, наше  восприятие  может  легко описывать и объяснять то,
что мы ощущаем.  Другими  словами,  с  этого  момента  нас  можно  легко
заставить воспринимать лишь то, что  предполагает  система, а не то, что
мы ощущаем в  действительности.  Он  заверил  меня, что восприятие людей
однотипно по всему миру, потому что точки  сборки  у всех представителей
человечества фиксированы одинаково.
 
     Он продолжил рассказывать, отметив, что маги сами убедились во всем
этом,  когда  видели  смещение  точки  сборки  за   определенную  грань,
приводившее к постижению новых вселенских волокон энергии. При  этом то,
что было окончательной  реальностью  на  предыдущих  этапах,  утрачивало
смысл.  Непосредственной  причиной  этой бессмыслицы является восприятие
органами чувств новых  данных,  приводящее  к  тому,  что  наша  система
интерпретации  оказывается  непригодной  для  объяснения  того,  что  мы
ощущаем.
 
     - Восприятие  без  системы  интерпретации,  конечно же, хаотично, -
продолжал  дон  Хуан.  -  Но  удивительно,  что  когда  мы  считаем, что
полностью  утратили  ориентиры,  наша  старая система оживает вновь. Она
приходит  нам  на  помощь  и  превращает  наши  бессистемные  ощущения в
тщательно упорядоченный новый мир.  Это  случилось  с  тобой,  когда  ты
смотрел на листья мескитового дерева.
 
     - Что на самом деле тогда случилось со мной, дон Хуан?
 
     - В  течение  некоторого времени твое восприятие было хаотичным. Ты
видел все сразу, и твоя система  интерпретации  мира  не работала. Затем
хаос упорядочился, и ты предстал перед новым миром.
 
     - Мы  снова,  дон Хуан, вернулись туда, где были раньше. Существует
ли тот мир, или он просто-напросто создан моим умом?
 
     - Мы опять вернулись туда же, и ответ остался тем же. Он существует
в том  определенном  положении  твоей  точки  сборки.  Для  того,  чтобы
воспринимать его, тебе нужна была гармония с ним, то есть тебе следовало
удерживать точку сборки фиксированной в том положении, что ты и делал. В
результате ты в течение некоторого времени  ясно  видел  этот  новый для
тебя мир.
 
     - Могли бы другие воспринимать тот же самый мир?
 
     - Если бы у них было то же положение  точки  сборки и та же степень
гармонии, - они  бы  могли.  Маги  прошлого  называли  эти  действия  по
согласованию  положения  точки  сборки  и  достижению  гармонии с миром,
лежащим за пределами обычного, сталкингом восприятия.
     - Искусство  сталкинга,  -  продолжал  он,  -  как мы уже говорили,
означает фиксацию точки сборки. Старые  маги  открыли  посредством своей
практики, что как бы ни  было  важно  уметь перемещать точку сборки, еще
важнее быть способным фиксировать ее в новом состоянии, каково бы оно ни
было.
 
     Он  объяснил,  что  если точку сборки не удается зафиксировать, нет
никакой  возможности  воспринимать  гармонично.  В таком случае мы будем
воспринимать  калейдоскопическую   картину  несвязанных  друг  с  другом
образов. Вот потому маги прошлого уделяли сталкингу столько же внимания,
сколько и сновидению. Одно  искусство не может существовать без другого,
особенно в отношении тех действий, которые совершали старые маги.
 
     - Какие это были действия, дон Хуан?
 
     - Старые  маги  называли  их  тонкостями  второго  внимания, или же
великим приключением в неизвестном.
 
     Дон Хуан сказал, что эти действия основываются  на  смещении  точки
сборки. Старые  маги  не  просто  умели  смещать  точку  сборки в тысячи
различных  положений на поверхности или внутри своих энергетических тел,
но они еще и научились  фиксировать свои точки сборки в этих положениях,
и, таким образом, поддерживать гармонию неограниченно долгое время.
 
     - Зачем все это было нужно, дон Хуан?
 
     - Мы не  можем  сказать, к чему они стремились, но можем говорить о
том, чего они достигли.
 
     Он  объяснил,  что  старые  маги  умели достигать такой совершенной
гармонии,  которая   делала  возможным  восприятие  всего  и  физическое
превращение во все, что  соответствовало  конкретному положению их точек
сборки. Они могли стать кем угодно или  чем  угодно  из длинного списка,
который, по его словам, представлял собой детальное  описание восприятия
мира различными сущностями, например,  ягуаром,  птицей, насекомым и так
далее.
     - Мне очень трудно поверить, что эти превращения возможны, - сказал
я.
 
     Он сказал, что точки  сборки  старых  магов  обладали  великолепной
подвижностью. Им нужно было лишь слегка  сместить  их  в  соответствии с
малейшей  особенностью  ощущения  в  сновидении,  и  сразу  же с помощью
сталкинга восприятия они достигали  нужной  гармонии с окружающим миром,
становясь животным, другим человеком, птицей или вообще чем угодно.
 
     - А  разве  душевнобольные  не  делают  то  же  самое? Разве они не
создают сами собственную реальность? - спросил я.
 
     - Нет, это не одно и то же.  Сумасшедшие воображают себе реальность
вообще без всякой заранее  поставленной цели. Они рождают хаос из хаоса.
Маги, в отличие от них, упорядочивают   хаос. Их  постоянная  глобальная
цель  состоит  в  том,  чтобы  освобождать   свое  восприятие.  Маги  не
выдумывают сами  воспринимаемый  ими  мир.  Они прямо ощущают энергию, а
затем обнаруживают, что воспринимают  некоторый  неизвестный  новый мир,
что он так же реален, как реально все, что мы знаем.
 
     Затем дон Хуан дал мне новое объяснение происшедшего со мной, когда
я смотрел на  мескитовое дерево. Он сказал, что я вначале ощушал энергию
дерева. На субъективном уровне я верил, что сплю, потому что использовал
для ощущения энергии  технику  сновидения. Он отметил, что использование
этой техники в мире обыденной  жизни  было одним из наиболее эффективных
средств, использовавшихся старыми магами. Это давало возможность ощущать
энергию точно так же, как  и  во  сне,  а  не  всецело  хаотично.  Затем
наступал момент, когда что-то изменяло  восприятие,  и  маг находил себя
стоящим лицом к лицу с новым миром - в  точности  как  это  случилось со
мной.
 
     Я сказал ему об одной мысли, которую я едва осмеливался произнести:
панорама, увиденная мной, была и не сном, и не обычным миром.
     - Да, она не была ни тем, ни другим, - сказал  он.  -  Я  напоминаю
тебе это снова и снова, а ты думаешь, что я просто  говорю одно и то же.
Я знаю, как  трудно  уму  допустить  реальность  существования  безумных
возможностей.  Но  новые  миры  существуют!  Они  охватывают друг друга,
образуя в целом нечто похожее на луковицу. Тот  мир, в котором мы живем,
- это лишь один слой луковицы.
 
     - Ты хочешь  сказать, дон Хуан, что цель твоего учения в том, чтобы
подготовить меня к посещению этих миров?
 
     - Нет. Я  хочу сказать совсем другое. Мы отправляемся в другие миры
только в качестве упражнения. Такие путешествия были уделом бывших магов.
Мы  занимаемся  сновидением, как и маги  древности, но в то же  время мы
исходим из совершенно иных принципов.  Старые  маги  предпочитали  сдвиг*
точки сборки, поэтому  они  всегда  чувствовали  себя  в более или менее
известном, предсказуемом положении. Мы же отдаем  предпочтение  движению**
точки  сборки.  Старые  маги  искали  неизвестное  для  людей.  Мы  ищем
сверхчеловеческое неизвестное.
 
     - Я еще не добрался до него, не правда ли?
 
     - Нет.  Ты только начинаешь. Вначале каждый должен пройти по стопам
старых магов. Ведь в конце концов это они изобрели сновидение.
 
     - Когда я, в таком случае, начну изучать сновидение новых магов?
 
     - Тебе еще  предстоит  многое сделать. Возможно, на это уйдут годы.
Кроме всего  прочего,  я  должен  быть  с  тобой  очень  осторожным.  По
характеру ты определенно похож на магов прошлого. Я предупреждал тебя об
этом,
 
 ------------------------------------------------------------------------
*  англ. "shift"
** англ. "movемent"
 
но ты всегда  умудряешься  пренебрегать  моими советами. Иногда мне даже
казалось,  что  какая-то  чужая  энергия  выступает  в  качестве  твоего
советника, но сейчас я отбросил эту идею. Ты - искренний человек.
 
     - Что ты имеешь в виду, дон Хуан?
 
     - Ты  нечаянно  совершил  два  поступка,  которые  меня   чертовски
взволновали. В первом же сновидении ты  путешествовал  в  энергетическом
теле за пределами этого мира. И  прогуливался  там! А затем ты посетил в
энергетическом теле еще одно место  за  пределами этого мира, но об этом
ты не помнишь в своем обычном состоянии сознания.
 
     - Почему это беспокоит тебя, дон Хуан?
 
     - Сновидение  слишком легко для тебя. И в этом твое проклятие, если
мы не уделим этому вопросу  надлежащего  внимания.  Сновидение выводит к
неизвестному для людей. Как я говорил тебе,  современные  маги стремятся
постичь сверхчеловеческое неизвестное.
 
     - Чем может быть этосверхчеловеческое неизвестное?
 
     - Свободой  от  всего  человеческого.  Это  -  невообразимые  миры,
выходящие за пределы  человеческих  возможностей достижения, которые тем
не менее каким-то образом доступны нам.  Туда  направляются  современные
маги. Их устремления лежат далеко вне интересов людей; за пределами этих
интересов лежат  всеобъемлющие миры, среди которых есть далеко не только
сферы обитания  птиц  и  животных, хотя и они неизвестны человеку. То, о
чем я говорю, представляет  собой миры, подобные нашему. Целые вселенные
с бесконечными пространствами.
 
     - Где  находятся  все  эти  миры,  дон Хуан? В различных положениях
точки сборки?
 
     - Правильно. В различных  положениях точки сборки, но эти положения
доступны  для  магов  вследствие  движения точки сборки, а не ее сдвига.
Путешествия в такие миры могут совершить в сновидении только сегодняшние
маги. Маги  древности  были  далеки от них, потому что такие путешествия
требуют от магов  великой  непривязанности  и  полного отказа от чувства
собственной важности в  любом  его  проявлении.  Старые  маги  не  могли
пожертвовать всем этим. Для  магов,  практикующих сновидение в наши дни,
это сновидение  является  свободой достичь миров, не укладывающихся ни в
какое воображение.
 
     - Но зачем их достигать?
 
     - Ты  уже  спрашивал  меня  сегодня  об  этом.  Ты рассуждаешь, как
настоящий купец. "Это  опасно? - спрашиваешь  ты. - На сколько процентов
увеличится сумма моего  вклада?  Будет  ли  так  лучше для меня?" На эти
вопросы  невозможно  ответить. Ум купца настроен на подсчет прибылей. Но
свобода не может основываться на вкладах и доходах от них. Свобода - это
приключение, которому  нет  конца,  в  котором  мы рискуем жизнью и даже
большим, чем жизнь, во имя  нескольких  мгновений  чего-то превыше слов,
мыслей и чувств.
 
     - Я  спрашивал,  имея  в виду другое, дон Хуан. Я хотел узнать, что
может вынудить такого никудышнего бездельника как я, достичь этого всего?
 
     - Поиск свободы - это единственная побуждающая сила, которую я знаю.
Это  свобода  улететь  внезапно в бесконечность, которая где-то там. Это
свобода умереть, исчезнуть  навсегда. Это свобода  быть подобным пламени
свечи, которая остается неугасимой в мире,  озаряемом  светом миллиардов
великолепных звезд,  остается  неугасимой потому, что никогда не считает
себя чем-то большим, чем есть на самом деле, - всего лишь свечой.
 
     Верный  своему  согласию ждать, пока дон Хуан сам решит  продолжить
свои объяснения сновидения, я обращался  к  нему  за  советом  только  в
случае  крайней   необходимости.  Однако  он,  как  правило,  производил
впечатление  человека, который не просто не желает обсуждать сновидение,
но еще и раздражен  моим  отношением  к этому предмету. По моему мнению,
подтверждением  его  недовольства  мной  было  то,  что всегда, когда мы
начинали обсуждать мою практику сновидения, он преднамеренно преуменьшал
важность достигнутого мной.
 
     В то время самой  важной  чертой  моей  практики  стали  постоянные
свидетельства в пользу существования живых неорганических существ. После
того, как я  встретился  с  ними  в  своих сновидениях, и особенно после
столкновения с ними в  пустынных  окрестностях  дома  дона Хуана, у меня
были веские основания считать их существование  подлинным фактом. Но все
эти  случаи  возымели  на  меня  обратное  действие.  Я упрямо и яростно
отрицал возможность их существования. Затем мое настроение изменилось  и
я решил провести объективное  исследование  вопроса,  связанного с ними.
Метод исследования предполагал, что я прежде всего буду вести регулярные
записи того, что случается в моих занятиях сновидением, а затем использую
эти записи в качестве  достаточного  основания для вывода, подтвердилось
ли на  практике  то,  что  я  предполагал  о  неорганических  существах.
Фактически, я  исписал  сотни  страниц  скрупулезными, но бессмысленными
описаниями,  в  то  время  как  достаточные  свидетельства  в  пользу их
существования были получены мной почти в самом начале моих изысканий.
 
     Нескольких занятий оказалось достаточно, чтобы выяснить, что как бы
случайная рекомендация дона Хуана - прекратить рассуждать и предоставить
неорганическим  существам  возможность  приблизиться  ко  мне  -  была в
действительности тем самым способом, который использовали маги  прошлого
для того, чтобы привлекать их. Предоставив мне  возможность  убедиться в
этом на  собственном  опыте,  дон  Хуан  просто-напросто следовал своему
методу  обучения  магии.  Он  снова  и  снова повторял, что очень трудно
заставить  наше  эго  покинуть  оборонительные  рубежи.  Этого  возможно
достичь  только  с  помощью практики. Одной из сильнейших оборонительных
линий эго является не что иное, как наша рациональность. И она не только
является одним из самых стойких барьеров на пути к обладанию магическими
умениями и теорией, но еще и наиболее опасным по своим проявлениями. Дон
Хуан верил, что  существование  неорганических  существ является фактом,
способным сильно поколебать нашу рациональность.
 
     В  своей  практике   сновидения  я   придерживался   установленного
распорядка, от которого не  отклонялся  ни  на  один  день. Вначале моей
целью было  наблюдение  всех  доступных  объектов в моих снах, а затем -
изменение снов.  Я  наблюдал  день  ото  дня  целые  вселенные различных
деталей предметов. Как-то раз я заметил,  что  мое  внимание  сновидения
начало убывать, и мои  занятия  заканчивались  либо тем, что я засыпал и
видел обычные  сны,  в  которых  я  вообще  не  был  способен  управлять
вниманием, либо тем, что я просыпался и не мог больше заснуть вообще.
 
     Однако  время  от   времени  в  моих  сновидениях  появлялся  поток
чужеродной энергии, как  определял  его  дон  Хуан,  называя  его  также
лазутчиком. Его предостережение относительно лазутчиков помогло мне быть
бдительным и правильно  использовать  свое  внимание  сновидения. Первый
раз я столкнулся с чужеродной  энергией,  когда мне снилось, как я делал
покупки в универмаге. Я переходил от  прилавка  к  прилавку,  разыскивая
антикварные   предметы.  В  конце   концов   я   нашел  то,  что  искал.
Несоответствие  между   универмагом  и  поиском   произведений  древнего
искусства было столь очевидным,  что  я  тихонько  посмеивался,  но  как
только  я  нашел  одно  такое  произведение,  я  сразу  же забыл об этой
нелепости. Этот  предмет  представлял  собой  рукоятку  трости. Продавец
сказал мне, что она была  изготовлена из иридия, который он назвал одним
из  самых  твердых  веществ  в  мире.  Рукоятка  была украшена резьбой с
изображением головы и плеч обезьяны. Но мне  показалось, что она сделана
из нефрита. Продавец  был  очень  возмущен,  когда  я  намекнул, что это
скорее всего нефрит, и, чтобы  продемонстрировать  свою  правоту, он изо
всей  силы  бросил  предмет  на  цементный  пол. Он не разбился, но стал
подскакивать, как мяч, а  затем  уплыл  прочь,  вращаясь,  как фрисби. Я
последовал за ним. Он скрылся за деревьями. Я побежал, чтобы  найти  его
и обнаружил его увязшим в земле. Он превратился в необычайно  прекрасную
надлежащей длины трость темно-зеленого цвета с переходом в черный.
 
     Я захотел взять ее себе.  Я  ухватился  за  нее  и  начал  с  силой
отрывать от земли, пока  кто-нибудь  не появился поблизости. Но как я ни
старался, я не мог сдвинуть  ее  с  места. Я боялся, что сломаю ее, если
буду пытаться вырвать из земли, расшатывая из стороны в сторону. Поэтому
я начал раскапывать землю вокруг нее голыми руками. По мере  того, как я
продолжал копать, она таяла на глазах, пока  на  ее  месте  не  осталась
только лужица зеленой воды. Я  уставился  взглядом в воду; внезапно  мне
показалось, что она взорвалась. Она превратилась в белый пузырь, который
затем исчез. Мой сон продолжался дальше с новыми  образами  и  деталями,
которые ничем не выделялись, хотя и были совершенно отчетливы.
 
     Когда я рассказал дону Хуану об этом сновидении, он сказал:
 
     - Ты  встретился  с  лазутчиком.  Лазутчики  часто  встречаются и в
обычных снах. Странно, но  сны  сновидящих  характеризуются  отсутствием
лазутчиков. Когда  они  появляются, их легко обнаружить по сопутствующей
им необычности и несоразмерности.
 
     - О какой несоразмерности ты говоришь, дон Хуан?
 
     - Их присутствие окружено нелепостями.
 
     - Во сне многое нелепо.
 
     - Только  в  обычных  снах  вещи бессмысленны. Я бы сказал, что это
происходит   именно  так   вследствие  большого  количества  лазутчиков,
присутствующих в них. Их много потому, что обычные  люди склонны сильнее
ограждать себя от неизвестного.
 
     - Ты знаешь, почему это так, дон Хуан?
 
     - По-моему, все  определяется  балансом  сил.  Среднестатистический
человек вынужден  воздвигать  необычайно прочные барьеры, чтобы защитить
себя  от  натиска   враждебных  влияний.  Например,  такие  барьеры  как
беспокойство о себе. Но чем крепче препятствие, тем мощнее нападение.
 
     В  отличие  от них, сновидящие воздвигают меньше барьеров и поэтому
привлекают меньше лазутчиков в свои сны. В снах сновидящих бессмысленные
вещи   отсутствуют,   возможно,  для   того,  чтобы   сновидящие   легко
обнаруживали присутствие лазутчиков.
 
     Дон  Хуан  посоветовал  мне  быть очень внимательным и замечать все
доступные наблюдению детали моих снов. Он  даже  заставил меня повторить
вслух эти свои слова.
     - Ты  сбиваешь  меня  с толку, - сказал я. - Ты то не хочешь ничего
слышать о моем сновидении, то хочешь. Есть ли какая-то систематичность в
твоих отказах и согласиях?
 
     - Конечно  же, за всем этим стоит некоторая система, - сказал он. -
Быть может, ты когда-нибудь будешь поступать так же с другим сновидящим.
Одни вопросы имеют ключевое значение, потому что связаны с духом. Другие
- совершенно не имеют значения по причине нашего индульгирования.
 
     Первый лазутчик, которого ты обнаружил, теперь будет присутствовать
всегда в любой форме, даже в виде иридия. Кстати, что такое иридий?
 
     - Точно не знаю, - искренне сказал я.
 
     - Вот  тебе  и на! А что ты скажешь, если окажется, что это одно из
самых прочных веществ в мире?
 
     Глаза  дона  Хуана  сияли  от  восторга,  пока  я нервно хихикал от
абсурдности его последней реплики, которая, как я узнал  впоследствии, в
действительности была истиной.
 
     Начиная  с  этого  времени  я  стал замечать присутствие несуразных
предметов в своих сновидениях.  Стоило мне  допустить верность слов дона
Хуана, определяющих суть чужеродной энергии во сне, и я вскоре полностью
согласился с тем, что нелепые вещи в моих сновидениях  являются на самом
деле пришельцами из других миров. После того, как я  обнаруживал их, мое
внимание сновидения всегда  полностью  сосредоточивалось на них, чего не
происходило ни в каких других условиях.
 
     Еще я заметил, что каждый раз, когда чужеродная энергия проникала в
мои сны, мое внимание в них  вынуждено  было  усиленно  работать,  чтобы
превратить ее в какой-нибудь знакомый  объект.  Препятствие,  с  которым
сталкивалось мое внимание  в  этом  случае, состояло в его неспособности
полностью  совершить  такое  преображение:  в  итоге  я получал какой-то
диковинный объект, почти мне незнакомый. Впоследствии чужеродная энергия
довольно быстро исчезала; нестандартный предмет  пропадал, превращаясь в
пузырь света, который вскоре поглощался другими деталями моего сна.
 
     Когда я  попросил дона Хуана прокомментировать то, что происходит в
моем сновидении, он сказал:
 
     - В  настоящее  время  лазутчики  в  твоих  снах являются шпионами,
присылаемыми  из  неорганического  мира.  Они  очень  недолговечны,  что
означает их неспособность долго оставаться во сне.
 
     - Почему ты говоришь, что они - шпионы, дон Хуан?
 
     - Они  приходят  в  поисках  возможности  поглощать сознание других
существ. У них есть собственное сознание и  цель,  хотя  она  недоступна
постижению нашим разумом. По типу  их  сознания и замыслов их, вероятно,
можно  сравнить  с   деревьями.   Внутренние   устремления   деревьев  и
неорганических  существ  непонятны  нам,  потому  что  они намного более
медленны, чем наши.
 
     - Почему ты так считаешь, дон Хуан?
 
     - И  деревья,  и  неорганические существа живут дольше, чем мы. Они
созданы, чтобы  пребывать  неизменными. Они неподвижны, но в то же время
они заставляют все двигаться вокруг себя.
 
     - Ты хочешь сказать, дон Хуан, что неорганические существа являются
такими же почти неизменными сущностями, как и деревья?
 
     - Именно  так.  То,  что  ты  видишь  в сновидении в виде светлых и
темных полых трубочек, является их  проекцией. То, что ты слышишь во сне
как голос эмиссара, - тоже их порождение. Равно как и их лазутчики.
 
     По  какой-то  непонятной мне глубинной причине я был подавлен этими
словами. Внезапно меня  охватило  беспокойство.  Я  спросил  дона Хуана,
являются ли и деревья подобными проекциями.
 
     - Являются,  -  сказал  он.  -  Более  того,  эти   проекции  более
враждебны к нам, чем  их  аналоги  из  неорганического  мира. Сновидящий
никогда не вступает в контакт с деревьями, если только он не находится в
теплых  приятельских  отношениях с  другими  мирами,  что является очень
трудно достижимым состоянием. У нас нет друзей  на  этой  Земле, ты ведь
знаешь. - Он  грустно  улыбнулся  и  добавил. - Ни  для  кого не секрет,
почему это так.
 
     - Возможно,  это  не  секрет  для  тебя,  дон  Хуан,  но,  со  всей
определенностью, это тайна для меня.
 
     - Наши  действия  разрушительны.  Мы  настроили  все живые существа
против себя на этой Земле. Вот почему у нас нет друзей.
 
     Я  чувствовал  себя так неловко, что хотел вовсе прекратить беседу.
Внутреннее побуждение вынудило меня вернуться к обсуждению неорганических
существ.
 
     - Что, по  твоему  мнению, мне следует делать, чтобы последовать за
лазутчиками? - спросил я.
 
     - А зачем, собственно, тебе нужно следовать за ними?
 
     - Я занимаюсь научными исследованиями неорганических существ.
 
     - Ты подшучиваешь надо мной, не так ли? Я думал, что ты непоколебим
в своем отрицании их существования.
 
     Его  издевательский  голос  и  раскаты  смеха ясно показали мне его
отношение к моему научному исследованию.
 
     - Я  теперь  придерживаюсь  другого мнения, дон Хуан. Теперь я хочу
изучить все эти сущности.
 
     - Помни,  что  мир  неорганических  существ был сферой деятельности
магов прошлого. Чтобы пробраться  туда,  они  тщательно  концентрировали
свое внимание в  сновидении  на  наблюдаемых объектах. Таким образом они
были способны  обнаруживать  лазутчиков. И когда лазутчики оказывались в
центре их внимания, они  выкрикивали  вслух намерение следовать за ними.
Как только маги древности заявляли об этом своем намерении, они уходили,
увлекаемые чужеродной энергией.
 
     - Так ли все просто, дон Хуан?
 
     Он не ответил. Он только засмеялся, глядя на меня, как бы приглашая
меня сделать то, о чем он рассказал.
 
     Работая  дома,  я  устал  искать  истинный смысл слов дона Хуана. Я
упрямо не желал следовать тому, что он мог  бы назвать рабочим  методом.
После того, как я  отбросил  и  идеи,  и  терпение,  я  однажды  потерял
бдительность. В тот  раз  я видел во сне рыбу, озадачившую меня тем, что
она  внезапно  выскочила  из  озера,  возле которого я прогуливался. Она
забилась у моих ног, затем полетела, как  птица,  и  села  на  ветку, по
прежнему  оставаясь  рыбой.  Картина  была  такой  непривычной,  что мое
внимание сновидения оживилось. Я  сразу  же  понял,  что  это  лазутчик.
Секундой позже, когда рыба-птица превратилась в точку света, я крикнул о
своем намерении последовать  за  ней  и отправился в иной мир точно так,
как говорил об этом дон Хуан.
 
     Я, как  легкое  насекомое, пролетел сквозь нечто, казавшееся темным
тоннелем. Ощущение  тоннеля внезапно прекратилось. Было так, как будто я
был выдут из трубы и по инерции  шлепнулся  на  огромную глыбу какого-то
вещества; я почти касался ее. Я не видел ей конца во всех  направлениях,
доступных моему  взору.  Все  это  так  сильно  напоминало  мне  научно-
фантастические  фильмы,  что  я  был  полностью уверен, что эта панорама
возникла в моем спящем сознании. А  почему  бы  и  нет?  Я  считал,  что
происходящее со мной всего лишь сон.
 
     Я решил рассмотреть  все  детали  этого  сна. То, что я мог видеть,
представляло  собой  подобие  исполинской  губки.  Оно  было  пористым и
покрытым углублениями. Я не мог прикоснуться к нему,  но  оно  выглядело
твердым и волокнистым. Оно было  темно-коричневого  цвета.  Затем у меня
проскользнуло сомнение в том, что все это немое нагромождение мне просто
снится. То, что я видел, не изменяло своих начертаний. Оно не двигалось.
При  пристальном  всматривании  у  меня  создалось  впечатление  чего-то
реального,  но  полностью  неподвижного; это все где-то находилось и так
приковывало к себе мое внимание,  что  я  не  мог оторваться для осмотра
других объектов, включая себя. Какая-то удивительная  сила,  с которой я
никогда раньше не сталкивался в сновидении, парализовала меня.
 
     Затем  я  явственно  ощутил,  что масса высвободила мое внимание; и
теперь  все  мое  сознание  сосредоточилось на лазутчике, который привел
меня сюда. Он  выглядел  как  светлячок  в  темноте, кружась надо мной и
вокруг меня. В этом мире лазутчик был пузырьком  чистой  энергии.  Я мог
видеть кипение его энергии. Казалось, он  знает  обо  мне.  Внезапно  он
приблизился ко мне, а затем притянул  и  оттолкнул меня. Я не чувствовал
его прикосновения, но знал, что он  касается  меня.  Это  ощущение  было
изумительным   и   новым   для  меня;  будто  какая-то  часть  меня,  не
присутствующая там, была  возбуждена  этим прикосновением; волны энергии
проходили по ней одна за другой.
 
     Начиная  с  этого  момента  все  в  моем сне начало становиться все
более  реальным.  Мне  с  трудом  удавалось  помнить,  что  я нахожусь в
сновидении. К этому затруднению примешивалось чувство уверенности в том,
что, касаясь меня, лазутчик осуществляет энергетический контакт со мной.
В тот момент, когда казалось, что он притягивает или  отпихивает меня, я
знал, чего он от меня хочет.
 
     Сначала он втолкнул меня  в  большое  углубление  в глыбе вещества,
перед которой я находился. Как только я оказался  там,  я  заметил,  что
внутренняя поверхность была так же  равномерно  пористой, как и внешняя,
но выглядела не  так  грубо,  будто  ее неровности были отшлифованы. То,
что я рассматривал снаружи, имело структуру, напоминающую что-то похожее
на  увеличенное  изображение   пчелиного  улья.  Во  всех   направлениях
расходились бесчисленные  тоннели  всевозможных  очертаний. Некоторые из
них вели вверх, другие - вниз; были также  идущие  налево и направо; они
образовывали всевозможные углы друг с  другом,  направляясь  один  выше,
другой ниже, будучи наклоненными более или менее покато.
 
     Свет  был  очень  тусклым,  но  все  было  отчетливо видно. Тоннели
выглядели  оживленными  и  сознательными;  они  "кипели".  Я  пристально
взглянул  на  них  и  с   удивлением   понял,  что  вижу  их.  Это  были
энергетические  волокна.  Как  только  я  это  постиг, голос эмиссара из
сновидения зазвучал в моих ушах так  громко,  что  я  не  мог  разобрать
ничего им сказанного.
 
     - Говори  тише,  -  завопил  я  нетерпеливо,  замечая, что во время
произнесения мною слов тоннели исчезают из виду, а я погружаюсь в вакуум,
где могу только слышать.
 
     Эмиссар понизил голос и сказал:
 
     - Ты  находишься внутри неорганического существа. Выбери себе любой
из тоннелей, и ты сможешь  жить в нем вечно. - Голос смолк на мгновение,
а затем прибавил: - Разумеется, если ты хочешь этого.
 
     Я не мог заставить себя вымолвить хоть несколько слов. Я боялся, что
любое мое  утверждение  может быть понято в смысле, противоположном тому,
который я в него вкладываю.
 
     - В этом для тебя есть бесчисленные преимущества, - продолжал голос
эмиссара. - Ты можешь жить в любых тоннелях, какие пожелаешь. И в каждом
ты сможешь  узнать  что-то  новое.  Маги  прошлого  жили там и научились
многим удивительным вещам.
 
     Не пользуясь никакими  органами  чувств,  я  ощутил,  что  лазутчик
подталкивает  меня сзади. Казалось, он хочет, чтобы я двигался вперед. Я
направился в  тоннель,  находящийся  рядом  справа от меня. Как только я
очутился в нем, я как-то осознал, что не иду по  нему; я кружился в нем,
летел. Я был пузырьком энергии, подобно самому лазутчику.
 
     Голос эмиссара снова зазвучал в моих ушах:
 
     - Да, ты - всего лишь  пузырек энергии, - произнес он. И хотя я сам
знал это, я почувствовал громадное облегчение.
 
     - Ты паришь внутри одного из неорганических существ, - продолжал он.
     - Лазутчик  хочет,  чтобы  ты  двигался  в  этом  мире именно таким
образом. Когда он прикоснулся к тебе, он изменил  тебя  навсегда. Теперь
ты,  по  сути,  один  из нас. Если желаешь остаться здесь, просто вырази
свое намерение.
 
     Эмиссар прекратил говорить, и вид тоннеля снова предстал предо мной.
Но когда он заговорил снова, что-то изменилось; я не терял из виду этого
мира и все же мог одновременно слышать голос эмиссара.
 
     - Древние  маги  научились  всему,  что  они  знали  о  сновидении,
пребывая здесь среди нас, - сказал он.
 
     Я  собирался  спросить,  научились  ли они  этому всему просто живя
внутри этих тоннелей, но  прежде чем я  произнес  свой  вопрос,  эмиссар
ответил мне.
 
     - Да, они узнали все, просто пребывая подолгу внутри неорганических
существ,  -  сказал  он.  -  Чтобы  жить  внутри   них,  магам  прошлого
требовалось всего лишь сказать о том, что они желают этого. Точно так же,
как для того, чтобы попасть  сюда,  тебе  требовалось  только  громко  и
отчетливо выразить вслух свое намерение.
 
     Лазутчик  толкнул  меня  вновь, давая понять, что я могу продолжить
движение. Я засомневался, и тогда он  сделал что-то эквивалентное такому
силовому воздействию, от которого я полетел по бесконечным тоннелям, как
пуля. В конце концов я остановился, потому  что остановился лазутчик. На
какое-то мгновение мы  зависли;  затем  мы  провалились  в  вертикальный
тоннель. Но я не  почувствовал,  что  направление  движения  существенно
изменилось. Что касается моих ощущений, то я по-прежнему чувствовал, что
двигаюсь вдоль поверхности.
 
     Мы  меняли  направление  движения множество раз, но в каждом случае
мои ощущения были похожими. Я  начал  было  уже  формулировать  мысль  о
своей неспособности  чувствовать, куда я двигаюсь, вверх или вниз, когда
вдруг зазвучал голос эмиссара.
 
     - Мне кажется, что тебе будет приятнее медленно ползти, а не лететь,
- сказал он. - Можешь также попробовать перемещаться, как паук или муха,
прямо, вверх или вниз, или вверх ногами.
 
     Внезапно я приземлился. Было похоже на то, что из неведомой пылинки
я вдруг превратился во что-то тяжелое, тем самым ощутив почву под собой.
Я не мог  больше видеть стен тоннелей, но эмиссар был здесь же и в более
удобном положении, перемещаясь рядом со мной.
 
     - В  этом  мире  тебе  не  обязательно  все  время  быть  связанным
тяготением, - сказал он.
 
     Конечно, я и сам мог это понять.
 
     - Тебе здесь также не нужно  и  дышать, - продолжал  его голос. - И
только для  своего  удобства  ты  продолжаешь  пользоваться  зрением, по
привычке делая это так же, как в твоем мире.
 
     Казалось, что  эмиссар решал, продолжать ли ему говорить дальше. Он
прокашлялся в точности  как  человек,  собирающийся  начать  говорить, и
произнес:
 
     - Зрение - главный  источник  информации; поэтому сновидящий всегда
говорит о своих ощущениях во сне, пользуясь терминами зрения.
 
     Лазутчик  втолкнул  меня в тоннель направо. Он был несколько темнее
других. Вопреки моему  здравому  смыслу,  он показался мне более уютным,
чем другие, более мирным и более знакомым. Мой  ум пронзила мысль о том,
что я был подобен этому тоннелю, или он - мне.
 
     - Вы уже встречались раньше, - произнес голос эмиссара.
 
     - Что это значит? - сказал я.
 
     Я понял его слова, но не знал, что он имеет в виду.
 
     - Вы когда-то боролись друг с другом и поэтому сейчас каждый из вас
содержит энергию другого.
 
     Я  подумал,  что  в  голосе  эмиссара  слышится злая нотка или даже
сарказм.
     - Нет,  это  не сарказм, - сказал эмиссар. - Я рад, что у тебя есть
среди нас сородичи.
 
     - Что ты подразумеваешь под сородичами? - спросил я.
 
     - Обмен энергией означает родство, - ответил он. - Энергия  подобна
крови.
 
     Я потерял дар речи. Я ясно ощутил, как во мне шевельнулся страх.
 
     - Страх - это нечто, несвойственное этому миру, - сказал эмиссар.
 
     Из всего, что он сказал, только это было не совсем точным.
 
     На  этом  мое  сновидение закончилось. Я был так ошарашен яркостью
увиденного,  поразительной  ясностью  и  последовательностью сказанного
эмиссаром, что не мог дождаться момента, чтобы рассказать обо всем дону
Хуану. Меня удивило и насторожило то, что он не  захотел  слушать меня.
Он так ничего и не  сказал,  но  я  догадывался,  что  он  считал  все
случившееся моим собственным индульгированием.
 
     - Почему  ты  так  ведешь  себя  со мной? - спросил я. - Ты чем-то
недоволен?
 
     - Нет, я  всем  доволен, - сказал  он. - Дело в том, что я не могу
говорить  об  этой  стороне  твоего  сновидения. Это исключительно твое
личное дело. Я сказал тебе, что неорганические существа реальны. Теперь
ты сам обнаруживаешь, насколько они реальны. Но то, что ты извлечешь из
этого  открытия, - это уже твое дело, твое личное дело. Когда-нибудь ты
поймешь, почему я оставался в стороне.
 
     - Но  неужели  ты  не  можешь  ничего  сказать  мне  об  этом сне?
- настаивал я.
 
     - Я могу  сказать  только,  что  это  было не сновидение. Это было
путешествие в неизведанное. Добавлю к тому же, что это было необходимое
путешествие, - но сугубо личное.
 
     Затем он сменил тему разговора и принялся объяснять другие аспекты
своего учения.
     Начиная с этого дня, несмотря  на мой страх и нежелание дона Хуана
дать мне совет, я стал  в  своих  сновидениях  регулярно  посещать  тот
губчатый мир.  Я  вскоре  обнаружил,  что  чем  больше  возрастает  моя
способность  замечать  детали  предметов  в  сновидении, тем искуснее я
становлюсь в выявлении лазутчиков. Когда я  узнавал  лазутчиков  по  их
чужеродной энергии,  они  еще  некоторое  время  оставались в моем поле
зрения.  Если же я пытался превращать лазутчиков в отчасти знакомые мне
объекты, они оставались даже дольше обычного, беспорядочно меняя форму.
А когда я следовал за ними,  громко  провозглашая  вслух свое намерение
попасть в их мир, лазутчики полностью переводили мое внимание сновидения
на мир, лежащий за пределами моего обычного воображения.
 
     Дон  Хуан  сказал,  что  неорганические  существа всегда испытывают
потребность  обучать.  Но  он  не  упомянул  при  этом,  что они обучают
сновидению.  Он  сообщил,  что  эмиссар  в  сновидении,  будучи  обычным
голосом,  является  идеальным  мостиком  между  тем  миром  и  нашим.  Я
обнаружил,  что  эмиссар  представляет  собой  зачастую  не просто голос
наставника, но еще и голос умелого торгового  агента.  Он  объяснял  мне
снова и снова, в нужном месте и в  соответствующее  время,  преимущества
своего  мира.  Кроме  этого,  он  также  преподал  мне  неоценимые уроки
сновидения.  Слушая  его  объяснения,  я  понял,  почему  маги  прошлого
отдавали предпочтение практическим занятиям.
 
      - Чтобы  в  совершенстве  овладеть  сновидением, тебе прежде всего
следует прекратить внутренний диалог, - сказал  мне  однажды  эмиссар. -
Для  того,  чтобы  достичь  успеха  в  прекращении  диалога, держи между
пальцами  несколько  кристаллов  кварца  длиной  два  или  три дюйма или
несколько тонких отшлифованных речных камушков. Согни чуть-чуть пальцы и
зажми кристаллы или гальку между ними.
 
     Эмиссар сообщил, что металлические предметы, если они соответствуют
размеру и  ширине пальцев, оказывают тот же эффект. Метод состоит в том,
чтобы удерживать как минимум по три тонких вещи между пальцами каждой из
рук, сжимая их  почти  до боли в кистях. Это давление необычно действует
на  внутренний  диалог,  успокаивая  его. Эмиссар  отдавал  предпочтение
кристаллам кварца; он сказал, что результат в этом случае будет наиболее
эффективным, хотя для этой практики подходит все что угодно.
 
     - Если  ты  засыпаешь   в   состоянии   полного   спокойствия,  это
гарантирует  тебе идеальное  вхождение  в  сновидение, - сказал  однажды
голос эмиссара, - это способствует также развитию внимания в сновидении.
 
     - Сновидящий  должен  носить золотое кольцо, - сказал мне эмиссар в
другой раз. - Лучше, чтобы оно было чуточку тесным для пальца.
 
     Объяснение  эмиссара  в  связи  с этим сводилось к тому, что кольцо
служит в качестве моста для возвращения  обратно на поверхность обычного
мира из сновидения или погружения из  состояния  нормального  сознания в
мир неорганических существ.
 
     - Как  работает  этот  мост?  -   спросил   я,   не   понимая,  что
подразумевает аналогия с мостом, которой воспользовался эмиссар.
 
     - Мост получается там, где палец  соприкасается с кольцом, - сказал
эмиссар. - Если  сновидящий  приходит  в мой мир, имея па пальце кольцо,
оно  привлекает  и  сохраняет энергию моего мира; в случае необходимости
кольцо  отдает  ее  в  палец   пришедшего,  и  эта  энергия   возвращает
сновидящего обратно в его мир.
 
     Давление,  производимое  кольцом  на палец, хорошо служит также для
гарантии  того,  что  сновидящий  вернется  в  свой мир. Благодаря этому
давлению он постоянно ощущает знакомое прикосновение к пальцу.
 
     В ходе одного из последующих занятий эмиссар сообщил, что наша кожа
является органом, идеально подходящим для передачи  энергетических  волн
обычного мира в мир неорганических  существ, и наоборот. Он  посоветовал
мне следить за тем, чтобы моя кожа была прохладной,  чистой и не жирной.
Он также порекомендовал сновидящим носить тугой  пояс, повязку на голове
или ожерелье, чтобы создать  давление  в  точках кожи, служащих центрами
обмена  энергией.  Эмиссар  также объяснил, что в обычном состоянии кожа
автоматически  предотвращает  выход энергии из тела, и что если мы хотим
не только сохранять энергию, но и переводить ее из одного мира в другой,
мы должны громко выразить в сновидении соответствующее намерение.
 
     Однажды  эмиссар  сделал  мне настоящий подарок. Он сказал, что для
обеспечения живости и точности работы  внимания  сновидения  нам следует
черпать его из области, которая находится у нас во  рту  непосредственно
за небом. В этом месте у  всех  людей  располагается  огромный резервуар
внимания.  Эмиссар  специально   порекомендовал  научиться  прижимать  в
сновидении кончик языка к небу. Он сказал, что это более сложная задача,
чем нахождение рук во сне. Но  решив  эту  задачу, сновидящий достигает
удивительных результатов в смысле контроля внимания сновидения.
 
     Я  получил целые горы инструкций по поводу всех возможных аспектов
моих занятий. Эти инструкции я бы очень скоро забыл, если бы эмиссар не
продолжал  регулярно  повторять их мне. Я спросил у дона Хуана, как мне
быть с тем, что я забываю.
 
     Его замечание было кратким, как я и ожидал.
 
     - Сосредоточься  только  на  том,  что  эмиссар   говорит   тебе  о
сновидении, - сказал он.
 
     Все,  о  чем  неустанно  повторял  голос  эмиссара,  я  схватывал с
неизменным интересом и рвением. Но,  верный  рекомендации  дона Хуана, я
следовал  указаниям   эмиссара  только  в  отношении  сновидения,  лично
проверяя   практическую   ценность   его   инструкций.  Наиболее  важной
информацией для меня оказалось то, что он  сказал о внимании сновидения,
источником которого является небо.  Мне  потребовалось  приложить  много
усилий, чтобы начать чувствовать в состоянии  сновидения  кончик  языка,
прижимающийся  к  небу.  Как  только  я  научился  этому,  мое  внимание
сновидения  зажило  своей собственной жизнью и стало, может быть, лучше,
чем мое обычное внимание в нашем мире.
 
     Мне  потребовалось  не  так  уж  много  времени,  чтобы понять, как
глубоко  маги   прошлого  были  связаны  с  неорганическими  существами.
Объяснения и  предостережения  дона Хуана об опасности такой связи стали
для меня более насущными, чем  когда-либо  раньше. Я пытался сделать все
от меня зависящее, чтобы  соответствовать  его стандартам самооценки, не
поддаваясь  их  влиянию.  Поэтому  голос эмиссара и все, что он говорил,
представляли для меня постоянный вызов. Мне  следовало любыми средствами
не  поддаться  искушению  со  стороны  эмиссара,  когда  он  обещал  мне
всевозможные знания.  Мне  приходилось  противостоять  ему  в  одиночку,
поскольку дон Хуан по-прежнему отказывался выслушать меня.
 
     - Ты  должен хотя бы намекнуть о том, что мне делать, - настаивал я
однажды, будучи достаточно прямолинейным, чтобы заговорить об этом.
 
     - Я  не  могу,  -  сказал  он  с  оттенком  категоричности,  - и не
спрашивай меня снова. Ведь я сказал тебе, что в этом  случае  сновидящий
должен все решать сам.
 
     - Но ведь ты даже не подозреваешь, что я собираюсь спросить.
 
     - О,  я  знаю.  Ты  хочешь,  чтобы я сказал тебе, что ты поступаешь
правильно, когда торчишь в одном из тех  тоннелей  только  затем,  чтобы
узнавать новое от эмиссара.
 
     Я  признал,  что  именно это и было моим затруднением. И если он не
мог  мне  помочь  решить  его,  то  я  хотел по крайней мере узнать, что
означала возможность жить внутри тех тоннелей.
 
     - Я сам прошел через всю эту суету, - продолжал дон Хуан, - и никто
не  мог  помочь  мне,  потому  что  здесь все определяется исключительно
личным непреклонным решением,  решением,  которое  ты  принимаешь,  если
высказываешь намерение остаться жить в том мире. Чтобы хитростью вынудить
тебя заявить об этом намерении, неорганические  существа  потакают твоим
самым тайным желаниям.
 
     - Они ведут себя как дьяволы, дон Хуан.
 
     - Ты  можешь  говорить  все  что  угодно.  Но это не то, о чем ты в
действительности думаешь. Для тебя дьяволом  является  соблазн  сдаться,
особенно  когда  они  сулят  тебе  такие  награды. По-моему, дьявольская
природа мира  неорганических  существ проявляется в том, что он является
единственным   прибежищем  для   сновидящих  во  всей  этой   враждебной
вселенной.
 
     - Действительно ли он является небесами для сновидящих, дон Хуан?
 
     - Определенно, для некоторых из них это так. Но не для меня. Мне не
нужна  поддержка  и  защита.  Я  знаю,  кто  я.  Я  одинок во враждебной
вселенной, но я научился произносить "Да будет так!"
 
     Это  был  конец  нашего  обмена  мнениями. Он не сказал того, что я
желал услышать, но я не знал, что одно  лишь  стремление  постичь секрет
жизни в тоннеле уже почти означает выбор  в  пользу  жизни  там. Но я не
был заинтересован  в  этом.  Я  сразу  принял  решение  продолжать  свою
практику сновидения  безо  всяких дальнейших осложнений. Я тут же сказал
об этом дону Хуану.
 
     - Не  говори  этого, - посоветовал он мне. - Пойми только, что если
ты решишь остаться там, это твое  решение будет последним. Ты никогда не
вернешься оттуда.
 
     Сейчас  уже  невозможно  объективно судить о том, что было со мной,
когда я несчетное число раз  сновидел  тот  мир.  Я могу сказать, что он
представлялся мне миром настолько реальным, насколько может быть таковым
сновидение. Я также могу сказать, что он казался не менее настоящим, чем
наш привычный обыденный мир. Посещая в сновидении тот мир, я осознал то,
что дон Хуан говорил мне много раз:  под  влиянием  занятий  сновидением
реальность сильно видоизменяется. Я столкнулся  с двумя возможностями, с
которыми, по  словам  дона  Хуана,  встречаются  все сновидящие: либо мы
осторожно  перестраиваемся,  либо  мы  сразу  полностью отбрасываем нашу
систему интерпретации чувственных данных.
 
     По  словам  дона  Хуана,  изменение  системы интерпретации означает
намерение   ее   постепенно   перестроить.   Это   значит,  что  человек
целенаправленно  и  тщательно   расширяет  свои   возможности.   Живя  в
соответствии с учением магов, сновидящие освобождают и запасают энергию,
необходимую  для  прекращения  рациональных  рассуждений,  и  тем  самым
содействуют  предполагаемому  изменению. Он объяснил, что если мы делаем
выбор  в  пользу   перенастройки   нашей   системы  интерпретации  мира,
окружающая нас реальность становится  подвижной и  рамки  того,  что  мы
считаем реальным,  расширяются,  не  подвергая  нас  опасности  потерять
ощущение  целостности  мира.  Поэтому  сновидение   фактически  является
дверью в другие аспекты того, чем на самом деле является реальность.
 
     Если  же  мы  выбираем  второй  путь,  путь  отбрасывания   системы
интерпретации,  - масштабы того, что можно воспринимать без  возможности
объяснить,  невероятно  возрастают.  Расширение  сферы  ощущений  в этом
случае так велико, что те  несколько  оставшихся  средств  интерпретации
неспособны вместить  всего  разнообразия  мира.  При этом нас охватывает
чувство потрясающей реальности того, что  казалось  нереальным, и полной
нереальности того, что всегда казалось реальным, но  в  действительности
не являлось таковым.
 
      Для меня единственной приемлемой возможностью была реконструкция и
расширение  интерпретационной   системы.   Посещая   в   сновидении  мир
неорганических   существ,   я    столкнулся   с   нарастающим   чувством
естественности  этого  мира  для  меня.  Это  началось  с  моего  умения
обнаруживать   лазутчиков,   продолжалось,  когда  я  слушал  объяснения
эмиссара в сновидении, и  закончилось  моим  путешествием по тоннелям. Я
летал в них, не ощущая практически ничего, но  в  то  же время осознавал
пространство и время, хотя и не в смысле, доступном нашей рациональности
в обычных условиях. Однако особенности тоннелей, связанные с количеством
и качеством деталей в каждом из  них, а  также  существенные  различия в
расстоянии между ними и в их параметрах были столь заметны для меня, что,
посещая их, я чувствовал себя проводящим объективные исследования.
 
     Перенастройка  моей  системы интерпретации больше всего сказалась в
отношении моего знания о мире неорганических существ. В их мире, который
был реален для меня, я чувствовал себя пузырьком энергии.  Поэтому я мог
со  свистом  носиться  в  тоннелях, как бы летая со скоростью света, или
ползать по их стенам, как насекомое. Когда я летел, голос сообщал мне не
бессистемную, но  вполне  последовательную информацию о деталях стен, на
которых  я  останавливал  свое  внимание.  Эти детали представляли собой
изощренные выпуклости, напоминающие шрифт  для слепых. Когда же я ползал
по стенкам, я мог видеть те же самые их особенности с большей ясностью и
слышать тот же голос, на этот раз объясняющий мне все более подробно.
 
     Неизбежным последствием этого для меня было развитие у меня чувства
двойственности моего положения. С одной  стороны я знал, что  сновижу: с
другой - я чувствовал, что совершаю такое же полезное путешествие, как и
всякое другое, не менее реальное  путешествие  в нашем обычном мире. Эта
неподдельная двойственность моего положения  была следствием того, о чем
говорил дон Хуан: существование  неорганических существ является сильным
ударом по нашему здравому смыслу.
 
     Только  после  того, как я перестал  постоянно рационализировать, я
получил некоторое облегчение.   Раньше  я  находился  в  затруднительном
положении в связи с тем, что  одновременно  серьезно верил в возможность
подтвердить  существование  неорганических  существ  и в то же время был
убежден, что это -  всего  лишь  сон.  Затем  в  какой-то  момент, когда
напряжение, связанное  с  моим  двойственным  положением,  чуть  было не
погубило меня, в моем отношении к проблеме  безо  всякого  вмешательства
сознания произошло резкое изменение.
 
     Дон Хуан подтвердил,  что  мой  энергетический  уровень,  постоянно
возрастая,  однажды  достиг  порогового значения, позволив мне больше не
принимать  во  внимание   мнения  и  предрассудки  о  природе  человека,
реальности  и  наших  ощущений.  С  этого  дня  я  восхищаюсь  знаниями,
независимо от их логичности  и  практической  значимости,  а  также, что
важнее всего, независимо от моих личных предпочтений.
 
     Когда мое  научное исследование неорганических существ утратило для
меня  интерес  новизны, дон Хуан сам поднял вопрос о моих путешествиях в
состоянии сновидения. Он сказал:
 
     - Я  не  думаю,  что  ты  осознаешь,  как  часто  ты встречаешься с
неорганическими существами.
 
     Он был прав. Я никогда не затруднял себя размышлениями на эту тему.
Я признался в том, что это весьма странная оплошность.
 
     - Это  не  оплошность,  -  сказал  он.  - Этот мир по своей природе
способствует   распространению   скрытности.   Неорганические   существа
окутывают  себя   тайной,  тьмой.  Подумай   об  их  мире:  он  остается
неподвижным,  постоянно  притягивая  нас  к  себе,  как  свет  или огонь
привлекает мошкару.
 
     Есть  нечто,  о  чем  эмиссар  до  сих пор не решился тебе сказать:
неорганические существа охотятся за нашим  сознанием или сознанием любых
других  существ,  которые  попадаются в их сети. Они дают нам знания, но
дорогой ценой, ценой наших жизней.
 
     - Ты  хочешь сказать, дон Хуан, что неорганические существа подобны
рыбакам?
 
     - Именно так. Когда-нибудь эмиссар покажет тебе людей или некоторых
иных существ, которые увязли в их мире.
     Мне  следовало  бы  испугаться  или  испытать  чувство  отвращения.
Сообщение дона Хуана глубоко задело меня, но моей  реакцией  было скорее
нескрываемое любопытство. Я еле сдерживался от нетерпения.
 
      - Неживые  существа  не  могут никого заставить остаться у себя, -
продолжал дон Хуан. -  Жизнь  в  их  мире - добровольное  дело.  Но  они
способны обратить в рабство  каждого из нас, потворствуя нашим желаниям,
балуя и развлекая нас. Опасайся  осознания,  которое  неподвижно.  Такое
осознание притягивает к себе все  движущееся  и  достигает  этого, как я
тебе уже говорил, создавая  проекции,  иногда  самые  фантасмагорические
проекции.
 
     Я   попросил   дона   Хуана   объяснить,   что   значит   выражение
"фантасмагорические  проекции".  Он  сказал, что неорганические существа
используют  в  качестве   приманки   глубинные   чувства   сновидящих  и
безжалостно  играют  на  них. Они создают привидения, чтобы завлечь либо
напугать сновидящих. Он  напомнил  мне,  что  я  уже сражался с одним из
таких призраков. Он объяснил, что  неорганические  существа  -  искусные
иллюзионисты, которые любят проецировать себя, как слайды на экран.
 
     - Бывшие маги пострадали вследствие того, что  безрассудно доверяли
этим проекциям, - продолжал он. - Маги прошлого  верили, что их союзники
могущественны. Они упустили из виду факт, что те представляют собой лишь
разреженную энергию, проецируемую сквозь миры, как  кинофильм вселенских
масштабов.
 
     - Ты  противоречишь  себе,   дон   Хуан.   Ты   сам   говорил,  что
неорганические  существа  реальны.  Сейчас  ты говоришь, что это обычные
картинки.
 
     - Я тогда имел в виду, что в  нашем  мире  неорганические  существа
подобны подвижным картинкам,  спроецированным   на  экран:  и я могу еще
добавить,  что  они   напоминают   перемещающиеся   образы,  создаваемые
разреженной энергией, освещающей границу раздела двух миров.
     - А как на счет  неорганических  существ в их собственном мире? Там
они тоже напоминают подвижные картинки?
 
     - Ни  в  коем  случае.  Тот  мир  так  же  реален, как  и наш. Маги
прошлого описывали мир неорганических существ как пузырь с  углублениями
и порами, плавающий  в  некотором  темном  пространстве. Они  изображали
неорганические  существа  в  виде пустотелых палочек,  связанных вместе,
как клетки наших тел. Маги,  жившие  когда-то,  называли  это  громадное
хитросплетение лабиринтом светотени.
 
     - Правда, что каждый сновидящий видит тот мир точно таким же?
 
     - Конечно.  Каждый  сновидящий  видит  его  таким  как  он есть. Ты
думаешь, что ты в этом смысле особенный?
 
     Я  признался,  что  какое-то  свойство  их  мира постоянно дает мне
ощущение,  что  я   особенный.  Это  очень  приятное  и  яркое  ощущение
собственной  исключительности  не  было  создано  ни  голосом эмиссара в
сновидении, ни чем-либо другим, о чем я мог сознательно подумать.
 
     - Это как раз то, что сразило магов прошлого, - сказал дон Хуан.
     - Неорганические  существа  поступили с ними так же, как они сейчас
поступают  с  тобой;  они  создали  у  магов  ощущение  того,  что  те -
единственные в своем роде; к этому следует прибавить еще более  пагубное
чувство: иллюзию обладания силой.  Сила и  уникальность  -  несокрушимые
развращающие факторы. Остерегайся!
 
     - Как тебе самому удалось избежать этой опасности, дон Хуан?
 
     - Я  посетил  этот  мир несколько раз, после чего я ни разу туда не
возвращался.
 
     Дон  Хуан  объяснил,  что  по  мнению  магов,  вселенная   населена
хищниками, и маги, как никто другой, должны принимать это во внимание во
всех своих обычных магических действиях. Его идея  состояла  в  том, что
сознанию присуще свойство непрерывного роста, и единственная возможность
для этого открывается в борьбе за жизнь и противостоянии смерти.
 
     - Сознание  магов,  когда  они   практикуют  сновидение,  растет, -
продолжал он. - И по мере его  возрастания что-то внешнее по отношению к
нему  признает  и  замечает  этот   рост   и   стремится   овладеть  им.
Неорганические  существа  стремятся  к  этому обладанию новым повышенным
уровнем сознания. Сновидящие должны всегда быть на чеку. Они легко могут
стать жертвой в тот момент, когда идут на риск, путешествуя по вселенной
хищников.
 
     - Что бы ты мне посоветовал в качестве самозащиты, дон Хуан?
 
     - Будь  бдительным  каждую  минуту!  Не  давай возможности никому и
ничему принимать решения за тебя.  Посещай  мир  неорганических  существ
только тогда, когда ты сам этого хочешь.
 
     - Честно говоря, дон Хуан, я  не знаю, как мне быть. После того как
я встретился с лазутчиком, во мне появилась громадная тяга бывать там. И
я ничего не могу с собой поделать.
 
     - Перестань!  Ты  думаешь  я  так легко тебе поверю? Конечно же, ты
можешь прекратить это. Ты просто не пытался, только и всего.
 
     Я  настойчиво  утверждал, что не могу прекратить. Он не стал больше
об этом говорить со мной, и я был благодарен ему за это.
 
     Беспокоящее чувство вины стало терзать меня. По какой-то непонятной
причине мысль о том, чтобы  волевым  усилием  прекратить привязанность к
лазутчикам, никогда не приходила мне в голову.
 
     Как  обычно,  дон Хуан был прав. Я обнаружил, что могу изменять ход
своего сновидения, намереваясь  идти  по  намеченному  пути.  Ведь это я
своим намерением позволял лазутчикам переводить себя  в  их  мир. Вполне
возможно, что если бы  я  сознательно  сформулировал  намерение  сделать
обратное, мое сновидение продолжалось бы в ином направлении.
 
     С  дальнейшей  практикой  моя  способность управлять намерением при
путешествии  в  мир   неорганических   существ   чрезвычайно  развилась.
Возрастание способности управлять намерением  положительно отразилось на
контроле  моего   внимания   сновидения.  Этот  дополнительный  контроль
прибавил мне  уверенности  в себе. Я чувствовал, что могу путешествовать
безнаказанно, потому что мог  прекратить  путешествие  в  любой  момент,
когда этого захочу.
 
     - Твоя уверенность меня очень пугает, - сказал дон Хуан, когда я по
его  просьбе  сообщил  ему  о  своих новых достижениях в контроле своего
внимания сновидения.
 
     - Почему она тебя пугает? - спросил я.
 
     Я был абсолютно уверен в практической важности того, что открыл.
 
     - Потому  что  это  уверенность  глупца, - сказал он. - Я собираюсь
рассказать тебе одну уместную в  данном случае историю о магах. Я не был
свидетелем этих событий сам, но учитель  моего  учителя,  нагваль Элиас,
видел это все своими глазами.
 
     Дон  Хуан  сказал,  что  нагваль  Элиас  и  любовь  всей его жизни,
женщина-маг по имени Амалия, в свои  молодые  годы  однажды затерялись в
мире неорганических существ.
 
     Я  никогда  не слышал, чтобы дон Хуан рассказывал о том, что у мага
может быть любовь на всю жизнь. Его слова удивили меня. Я спросил его, в
чем здесь дело.
 
     - В  этом нет противоречия. Я просто все это время воздерживался от
рассказов о  любви  магов, - сказал  он. - Ты был так пресыщен любовью в
течение всей твоей жизни, что я хотел дать тебе передышку.
 
     - Итак,  слушай.  Нагваль  Элиас  и  любовь  всей его жизни, ведьма
Амалия, заблудились в мире неорганических существ, - продолжал дон Хуан.
- Они были там не в сновидении, а вместе со своими физическими телами.
     - Как это случилось, дон Хуан?
 
     - Их учитель, нагваль  Розендо, был  очень близок по темпераменту и
методам обучения к магам прошлого. Он собирался помочь Элиасу и Амалии в
их  занятиях,  но  вместо  этого  вытолкнул  их  за некоторую смертельно
опасную грань. Нагваль Розендо не собирался переводить их туда. Он хотел
только  переместить  своих  двух  учеников во второе внимание, но вместо
этого в результате получил их исчезновение.
 
     Дон  Хуан  сказал,  что  не  собирается  углубляться  в детали этой
длинной и запутанной истории. Он  собирался  только  рассказать мне, как
они затерялись в том  мире.  Он  заявил,  что  просчет  нагваля  Розендо
состоял в  его  предположении, что неорганические существа нисколечко не
интересуются  женщинами. Его точка зрения была правильной и основывалась
на знании магов о том, что  вселенная  по  своей  природе  соответствует
преимущественно женскому началу, и что мужское начало,  проистекающее из
женского,  имеется  в  незначительном   количестве  и  поэтому  является
объектом зависти.
 
     Дон  Хуан   отклонился   от   темы   и   объяснил,  что,  вероятно,
неоправданное  господство  мужчин на нашей планете связано как-то с этой
нехваткой  мужского  начала.  Я хотел, чтобы он развил свою точку зрения
дальше, но он продолжал  рассказывать  начатую  историю.  Он сказал, что
нагваль Розендо планировал дать Элиасу  и  Амалии  наставления  только в
отношении второго внимания. Для этой цели он употребил стандартный прием
магов прошлого. Он, находясь в  сновидении,  воспользовался  лазутчиком,
приказывая ему перевести своих  учеников  во  второе  внимание с помощью
сдвига их точек сборки в соответствующие положения.
 
     Теоретически,  сильный  лазутчик  мог переместить их точки сборки в
нужное  положение  безо  всякого  труда.  Но нагваль Розендо не принял в
расчет хитрости неорганических существ. Лазутчик  действительно  изменил
положение точек сборки учеников, но он  поместил  их  точки в положение,
откуда  они  могли  быть  легко  перенесены  в  телесном  облике  в  мир
неорганических существ.
 
     - Разве возможно перемещение в физическом теле? - спросил я.
 
     - Возможно, - подтвердил  он.  -  Мы  представляем  собой  энергию,
которая принимает  соответствующую  форму  и  находится  в  нужном месте
благодаря фиксации точки сборки в некотором определенном месте. Если это
ее  положение   изменяется,  то  и  форма,  и  местонахождение   энергии
изменяются соответственно. Для этого неорганическим существам нужно лишь
поместить нашу точку сборки в необходимое место, и мы сразу превращаемся
в пулю, ботинок, шляпу или все что угодно.
 
     - Это может случиться с каждым из нас, дон Хуан?
 
     - Вполне.  Особенно  если  вся  суммарная  полнота  нашей   энергии
оказывается как раз подходящей.  Очевидно, объединенная энергия Элиаса и
Амалии была как  раз  тем,  что  неорганические  существа  не  могли  не
заметить. Нельзя  доверять этим существам. У них собственный ритм жизни,
далекий от человеческого.
 
     Я  спросил  у  дона  Хуана,  что именно нагваль Розендо предпринял,
чтобы забросить своих  учеников  в  тот мир.  Я знал, что с моей стороны
глупо об этом спрашивать, потому что дон Хуан не обратит внимания на мой
вопрос. К моему искреннему удивлению, он начал отвечать мне.
 
     - Последовательность  действий  ужасно  проста,  -  сказал он. - Он
поместил своих учеников в  небольшое  закрытое  место,  во  что-то  типа
стенного шкафа. Затем он  вошел  в  сновидение, вызвал лазутчика из мира
неорганических  существ,  выражая  намерение  встретиться с ним, а потом
выразил намерение, предлагая лазутчику своих учеников.
 
     - Естественно, что  лазутчик  принял этот дар и забрал их с собой в
тот момент, когда  они  были  беззащитными,  занимаясь  любовью в шкафу.
Когда нагваль открыл шкаф, их там уже не было.
 
     Дон   Хуан    объяснил,  что   традиция   дарить   своих   учеников
неорганическим  существам  была  как  раз тем, что частенько делали маги
прошлого.  Нагваль  Розендо  не  собирался   делать  этого,  но  потерял
бдительность вследствие  своей  необоснованной  уверенности  в  том, что
неорганические существа подвластны ему.
 
     - Магические действия очень опасны, - продолжал  дон Хуан. - Умоляю
тебя, будь очень внимательным. Не попадай под  влияние  своей  идиотской
самоуверенности.
 
     - А что случилось потом с нагвалем Элиасом и Амалией? - спросил я.
 
     - Нагвалю  Розендо пришлось в телесном облике отправиться в тот мир
и найти их, - ответил он.
 
     - И он их нашел?
 
     - Да,  нашел,  затратив  огромные  усилия.  Однако он так и не смог
полностью вернуть их  оттуда.  Поэтому  эти  двое  молодых  людей всегда
оставались наполовину пленниками того мира.
 
     - Ты знал их лично, дон Хуан?
 
     - Конечно же, я знал их, и уверяю тебя, они  были  очень  странными
людьми.
 
                                - 142 -
 
 

6 глава. Мир  теней.

 
 
      Ты  должен  быть  очень  внимателен,  поскольку легко можешь стать
добычей неорганических существ,- совершенно  неожиданно  сказал  мне дон
Хуан, хотя только  что  мы  говорили  о  чем-то  совершенно  не  имеющем
отношения к сновидению.
 
     Его  утверждение  застало  меня  врасплох. Как  всегда, я попытался
защититься:
 
     - Тебе  не  нужно  меня предупреждать. Я очень осторожен,- уверял я
его.
 
     - Неорганические  существа  -  любители  интриг, - сказал  он. -  Я
чувствую это и не могу успокоить себя тем, что они ставят ловушки только
на начинающего сновидящего, и таким образом сновидящие,  у  которых  уже
нет желаний, всегда эффективно защищены.
 
     Тон его  голоса был так настойчив, что я сразу же принялся заверять
его в том, что не собираюсь попадать ни в какую ловушку.
 
     - Ты должен серьезно относиться к тому, что неорганические существа
имеют в своем  распоряжении  изумительные  средства,- продолжал  он.- Их
осознание  великолепно.  По  сравнению  с  ними мы дети - дети с большим
количеством энергии, которой они домогаются.
 
     Я хотел сказать ему, что на абстрактном уровне я понимаю его  мысль
и его обеспокоенность, но в настоящее время и в конкретной ситуации я не
вижу причин для беспокойства, поскольку вполне контролирую свою практику
сновидения.
 
     Прежде  чем  дон  Хуан  снова  заговорил,  прошло  несколько  минут
тягостного молчания. Внезапно изменив тему  разговора,  он  сказал,  что
хочет обратить мое  внимание  на  очень  важный аспект его наставлений в
связи  со  сновидениями  по вопросу,  на который я до сих пор не обращал
внимания.
 
     - Ты  уже  понял,  что  врата  сновидения представляют собой особые
препятствия.- сказал он,- но ты не  понял  до сих пор одной вещи: что бы
ни бралось в качестве упражнения для достижения и пересечения врат - это
все не то, что помогает преодолеть эти врата на самом деле.
 
     - Я этого вообще не понимаю, дон Хуан.
 
     - Я не имею ввиду, что неверно  утверждать,  например,  что  вторые
врата достигаются и  пересекаются  после  того,  как сновидящий научился
просыпаться  в  другом  сне,  или  когда  сновидящий  научился  изменять
сновидение, не просыпаясь в обычном мире.
 
     - Почему это так, дон Хуан?
 
     - Поскольку  вторые  врата  сновидения  достигаются и пересекаются,
только когда сновидящий научится находить и  использовать  энергию иного
типа - энергию лазутчиков.
 
     - Почему же тогда вообще дается идея изменения сновидений?
 
     - Пробуждение в другом сновидении или изменение сновидений является
упражнением,  которое  завещали  нам  древние  маги,  чтобы  тренировать
способность сновидящего обнаруживать и использовать лазутчиков.
 
     Дон  Хуан  утверждал,  что  использование лазутчика является высшим
достижением и что когда сновидящий приобретет способность выполнять это,
вторые врата распахиваются, и вселенная,  которая  существует  за  ними,
становится  для  них   доступной.  Он  подчеркивал,  что  эта  вселенная
существует  здесь  всегда,  но  мы  не  можем войти в нее, поскольку нам
недостает энергии и отваги и что, по существу, вторые врата сновидения -
это  врата  в  мир  неорганических  существ,  а  сновидения  - это ключ,
открывающий эти врата.
 
     - Может  ли  сновидящий  обнаружить  лазутчика  непосредственно, не
прибегая к упражнению изменения сновидений?- спросил я.
 
     - Нет, ни в коем случае,- ответил он.- Это упражнение очень  важно.
Вопрос здесь только в том, является ли такое  упражнение  единственным в
своем роде.  Или сновидящий может использовать и другие упражнения?
 
     Дон Хуан лукаво посмотрел на меня. Судя по его виду, он словно ждал,
что я сам отвечу на этот вопрос.
 
     - Очень трудно предложить  упражнение  настолько же полное, как то,
которое завещали древние маги,- сказал я с неопровержимой  уверенностью,
сам не зная, откуда она могла возникнуть.
 
     Дон Хуан согласился, что я  абсолютно прав и  сказал,  что  древние
маги  завещали  нам  множество  прекрасных  упражнений  для  того, чтобы
пройти через врата сновидений в особые миры, существовавшие  за  каждыми
из таких врат. Он повторил, что сновидения являются изобретением древних
магов, и практиковать их нужно по их  собственным  правилам.  Он  описал
правило для вторых врат в терминах  последовательности  из  трех  шагов:
первый - используя  практику  изменения сновидений, сновидящие открывают
для  себя  лазутчиков:  второй  -  следуя   за  ними,  они   попадают  в
другую подлинную вселенную; и третий - с  помощью  собственных  действий
сновидящие сами выясняют законы и правила, управляющие этой вселенной.
 
     Дон Хуан сказал, что в своей работе с неорганическими  существами я
следовал этому правилу настолько хорошо, что он опасается разрушительных
последствий. Он подумал, что неизбежной  реакцией  части  неорганических
существ может стать попытка удержать меня в их мире.
 
     - Не  думаешь  ли  ты,  что  это слишком сильное преувеличение, дон
Хуан? - спросил я.
 
     Мне не верилось, что описанная им ситуация  может  стать  настолько
мрачной.
 
     - Я совсем не преувеличиваю, - ответил он сухим серьезным тоном.
     - Ты увидишь сам. Неорганические существа никому не позволят пройти
без настоящего сражения.
 
     - Но что дает тебе основания считать, что я им нужен?
 
     - Они  уже  показали  тебе слишком многое. Неужели ты считаешь, что
они идут на все это просто забавы ради?
 
     Дон  Хуан  сам  рассмеялся  этому  замечанию. Мне оно не показалось
забавным. Непонятно откуда  взявшийся страх заставил меня спросить его о
том, считает ли он, что я  должен  на  время  прервать  или  даже  вовсе
прекратить свою практику сновидений.
 
     - Ты  должен продолжать свое сновидение до тех пор, пока не войдешь
во вселенную  за  вторыми  вратами,  -  ответил  он. - Я имею ввиду, что
только   ты   сам   можешь   либо   принять,  либо  отвергнуть  соблазны
неорганических существ. Вот  почему я остаюсь в стороне и могу разве что
с трудом прокомментировать твои упражнения в сновидении.
 
     Я признался ему, что нахожусь в полном недоумении и не могу понять,
почему он настолько щедр в объяснении  одних  аспектов  своего  знания и
настолько  скареден  в  освещении  других,  особенно  если  это касается
сновидения.
 
     - Я вынужден учить тебя сновидению, - ответил  он, - только потому,
что это модель, которую предложили древние маги. Путь  сновидения  полон
ловушек, и попадать в них или избегать их - это личное и  индивидуальное
дело каждого сновидящего. И я могу добавить, что  это  -  моя  последняя
задача.
 
     - Являются  ли  эти  ловушки  результатом   возможности   поддаться
искушению лести или обещаниям силы? - спросил я.
 
     - Не  только  искушению всем этим, но также и всему, что предлагают
неорганические существа. До определенного  момента для магов нет способа
принять то, что они предлагают.
 
     - И что это за момент, дон Хуан?
 
     - Этот момент зависит от личности каждого из нас. Проблема для всех
нас  заключается  в  том,  чтобы  взять  от  этого  мира  только то, что
действительно необходимо, - и  ничего  более.  Знать,  что  же  является
необходимым - это искусность магов, но взять только то, что необходимо -
это их высочайшее достижение. Непонимание  этого простого правила и есть
самый неизбежный путь попадания в ловушку.
 
     - Что происходит если попадаешь в такую ловушку, дон Хуан?
 
     - Если попадешь, то заплатишь определенную цену, и эта цена зависит
от  обстоятельств  и  глубины  твоего  падения.  Но  в  действительности
невозможно говорить о  случайностях  подобного  рода,  поскольку  мы  не
сталкиваемся  с  проблемой  наказания.  Здесь  ставятся  на карту потоки
энергии, создающие последствия  более  ужасные,  чем  смерть.  Все,  что
встречается на пути мага, является вопросом жизни или смерти, но на пути
сновидения это усиливается в сотни раз.
 
     Я  снова  уверил  дона  Хуана,  что  всегда  выполняю  сновидение с
величайшей осторожностью, и что я в  высшей  степени  дисциплинирован  и
сознателен.
 
     - Я знаю, что это так, - ответил он. - Но я хочу, чтобы  ты был еще
более дисциплинированным и выполнял все,  что  связано  со  сновидением,
чрезвычайно   деликатно.  Прежде   всего,  будь   бдителен.  Я  не  могу
предвидеть, откуда произойдет нападение.
 
     - Видишь ли ты как видящий нависшую надо мной опасность, дон Хуан?
     - Я видел нависшую  над  тобой угрозу с того дня, когда ты гулял по
таинственному городу. И в  первый  раз  я помог тебе, когда окружил твое
энергетическое тело.
 
     - Но  знаешь  ли  ты  конкретно,  что  мне  нужно делать и чего мне
следует избегать?
 
     - Нет, я не знаю этого. Я только знаю, что мир за  вторыми  вратами
очень близок к твоему собственному, и твой собственный мир - чрезвычайно
хитрый и бессердечный. Поэтому они не слишком отличаются.
 
     Я продолжал расспрашивать его о том, что еще он может  сказать  мне
обо всем этом. Но он утверждал, что как  маг  чувствует  состояние общей
опасности, однако не может сказать ничего конкретного.
 
     - Мир неорганических существ всегда готов поразить - продолжал он.
     - Но  таков и твой мир. Вот почему ты должен войти в их сферу точно
так, как если бы ты подвергся опасности в зоне военного конфликта.
 
     - Означает  ли  это, дон Хуан, что сновидящие всегда должны бояться
этого мира?
 
     - Нет,  я  не  говорил  этого. Как только сновидящий проходит через
вторые врата, или  если  он  отказывается рассматривать их как жизненный
выбор, - больше не возникает никаких проблем.
 
     Дон  Хуан  настаивал, что  только  в  этом случае сновидящие вольны
продолжать. Я не уверен, что понял то, о чем он говорил; он пояснил, что
мир за вторыми вратами настолько мощный и агрессивный, что служит как бы
естественным экраном или тестовой территорией, где сновидящие  проверяют
свою слабость. Если они  выдерживают  эти  тесты,  они  могут  перейти к
следующим вратам; если нет - они  навсегда  остаются  пойманными  в этом
мире.
 
     Я  буквально  задыхался  от тревоги, но несмотря на мои уговоры, он
больше ничего не добавил. Вернувшись домой, я продолжал свои путешествия
в  мир  неорганических  существ,  соблюдая  величайшие предосторожности.
Такая  осторожность,  видимо,  еще   больше   увеличила   мое   ощущение
наслаждения  этими  путешествиями.  Я  достиг   точки,  когда   простого
созерцания мира неорганических  существ было  достаточно для того, чтобы
создать экзальтацию, которую  невозможно описать. Я боялся, что рано или
поздно мой восторг закончится, но  этого  не  происходило. Иногда что-то
неожиданно делало его еще более интенсивным.
 
     Однажды лазутчик провел меня через бесчисленное количество туннелей,
как  если  бы  он  что-то  искал, или как если бы собирался вытащить мою
энергию и исчерпать меня. К тому  моменту, когда это наконец окончилось,
я чувствовал себя так, словно  пробежал марафон. Я ощутил себя словно на
краю этого мира. Уже больше  не  было  туннелей.  Меня  окружала  только
пустота.  Затем что-то осветило пространство прямо передо мной. Свет шел
от  непрямого  источника.  Это   был   приглушенный   рассеянный   свет,
окрашивающий  все  вокруг  в  серый  или  коричневый  цвет. Когда я стал
воспринимать  этот  свет,  я  начал  смутно  различать  какие-то  темные
движущиеся формы. В конце концов мне показалось, что фокусирование моего
внимания  сновидения  на  этих  движущихся  фигурах   делает  их   более
вещественными. Я заметил, что их было  три  разновидности:  некоторые из
них были круглыми, подобными шарам; другие напоминали колокола; еще одни
были  похожи  на  гигантское  волнообразное пламя свечи. Все они в своем
основании были круглыми и одного размера. Я решил, что диаметр основания
составлял от трех до четырех футов. Их там были сотни, даже тысячи.
 
     Я знал, что у меня было странное сложное видение,  хотя  эти  формы
для меня были настолько реальны, что меня начало  слегка тошнить. У меня
возникло вызывающее тошноту  ощущение  пребывания над гнездом гигантских
круглых коричневых и  сероватых жуков. Я ощущал себя в безопасности, так
как парил над ними.  Однако я отбросил все эти соображения в тот момент,
когда осознал, что полным идиотизмом было бы ощущать себя в безопасности
или чувствовать себя неловко, как если бы это  была ситуация из реальной
жизни.  Но  чем  дольше  я  наблюдал  то,  как  эти  жукоподобные  формы
извиваются,  тем  сильнее  меня  стала беспокоить мысль, что они вот-вот
коснутся меня.
 
     - Мы - подвижные  элементы нашего мира, - неожиданно произнес голос
эмиссара. - Не бойся! Мы представляем  собой энергию, и будь уверен, что
мы не собираемся касаться тебя. Это было бы  совершенно невозможно.  Нас
разделяют реальные границы.
 
После долгой паузы голос добавил:
 
     - Мы хотим, чтобы ты присоединился к нам. Спустись к нам. И вообще,
чувствуй себя удобно. Ты  не  чувствовал  себя  неловко  с  лазутчиками,
не чувствуй и со мной. Лазутчики  и  я  подобны друг другу. Я имею форму
колокола, а лазутчики подобны пламени свечи.
 
     Это последнее утверждение определенно было намеком на разновидности
моего энергетического тела. После того как я услышал это, моя  тошнота и
страх исчезли. Я спустился на их уровень, и  шары,  колокола  и  пламени
окружили меня. Они подошли ко  мне  настолько близко, что если бы у меня
было физическое тело, то  коснулись  бы  меня. Вместо этого мы проходили
друг через друга, как окруженные границами клубы воздуха.
 
     В  этот  момент  у меня возникло неимоверное ощущение. Хотя у моего
энергетического тела,  казалось,  не  было  никаких  особых  реакций  на
происходящее, я  ощутил  и  отметил  очень  необычное ощущение щекотки в
какой-то  неопределенной  части  себя; сквозь меня, как бы вовсе меня не
затрагивая, проходили какие-то мягкие  воздушные  сущности. Это ощущение
было  неясным  и  быстротечным  и  у  меня  не  было  времени  полностью
осознать  его.  Вместо  того,  чтобы сфокусировать на этом свое внимание
сновидения, я позволил себе  полностью  погрузиться в наблюдение больших
пузырей энергии.
     Мне  казалось  что  между мной и теневыми сущностями было некоторое
сходство - хотя бы в том, что  касалось  нашего  размера на этом уровне.
Возможно, это было так потому, что я  судил  о  них  по  размерам  моего
энергетического тела, и эта соразмерность позволяла мне чувствовать себя
с ними  почти уютно. Пытаясь потом проанализировать свои воспоминания, я
пришел к выводу, что не  запомнил их вообще. Они были безличны, холодны,
бесстрастны и в этом  чрезвычайно  подобны  мне  самому.  На мгновение я
забеспокоился, как могло случиться так, что моя  неприязнь к ним длилась
не более минуты и резко сменилась полным  приятием. Может быть, это было
естественным  следствием  процесса  сновидения  или  результатом особого
энергетического влияния, оказываемого на меня этими сущностями.
 
     - Они очень приятные,- сказал я эмиссару, и в тот самый момент меня
охватила волна глубокого ощущения дружбы или даже влечения к ним.
 
     Не  успел  я  признаться  в  этом  самому  себе,  как  темные  тени
засеменили  прочь  подобно  толстым  морским  свинкам,  оставив  меня  в
полутьме.
 
     - Ты  направил  в  их сторону слишком много чувства и вспугнул их,-
сказал  голос  эмиссара. - Чувство слишком тяжело как для них, так и для
меня.
 
     Эмиссар как-то робко засмеялся.
 
     Здесь мой сон прекратился. После пробуждения моей  первой  реакцией
было собрать чемоданы и отправиться в Мексику для встречи с доном Хуаном.
Однако  неожиданное  течение  моей  личной  жизни  сделало  эту  поездку
невозможной,  несмотря  на  мои неистовые приготовления к отъезду. Кроме
того, тревога, которая возникла в  результате  такой  задержки, прервала
мою практику сновидения.  Я  не  прилагал  усилий  для  их  прекращения;
невольно я  столько  внимания  уделил  конкретно  этому  сновидению, что
просто знал, что если я не смогу добраться  до дона Хуана, то нет смысла
продолжать эту практику.
     Перерыв,  который  длился  свыше  полугода,  только   увеличил  мою
зачарованность  волшебством  случившегося  тогда.  Мне  и  в  голову  не
приходило, что только мои собственные чувства заставили меня  прекратить
эту практику. Мне хотелось бы знать, будет ли достаточно  просто желания
ее  возобновить.  Но  как  только  я  сформулировал   для   себя   мысль
о  возобновлении  сновидений,  как  моя  практика  продолжилась,  словно
никогда не прерывалась. Лазутчик подобрал меня в  том  же  месте, где мы
расстались, и доставил  прямо  к  тому  видению, где я был во время моей
последней встречи.
 
     - Это мир теней,- сказал голос эмиссара, как только  я прибыл. - Но
хотя мы и тени, мы все-таки излучаем свет. Мы не только подвижны, мы еще
и являемся  светом  в  туннелях.  Мы  представляем  собой  еще  одну  из
существующих здесь разновидностей неорганических существ. Здесь есть три
их разновидности:  одни  подобны  неподвижному  туннелю,  другие подобны
подвижной тени. Мы - подвижные тени. Туннели дают нам свою энергию, а мы
выполняем их распоряжения.
 
     Эмиссар  прекратил  говорить.  Я   почувствовал,  что  самое  время
спросить  о  третьей  разновидности  неорганических   существ.  Я  также
почувствовал, что если я не спрошу, эмиссар сам этого мне не скажет.
 
     - Каков третий вид неорганических существ? - спросил я.
 
     Эмиссар  кашлянул  и хихикнул. Мне показалось, что это звучало так,
как  будто  ему  доставило  немалое удовольствие то, что я наконец задал
этот вопрос.
 
     - О,  это  самая  таинственная  разновидность  -  сказал  он. - Она
открывается нашим посетителям  только  в  том  случае,  если  они  решат
остаться с нами.
 
     - Почему? - спросил я.
 
     - Для того, чтобы увидеть их, требуется большее количество энергии,-
ответил эмиссар. - И предоставить эту энергию должны мы.
 
     Я знал, что эмиссар говорил мне правду. Я также знал, что надо мной
нависла  угроза  огромной   опасности.   Мной   овладело   беспредельное
любопытство. Я захотел увидеть эту третью разновидность.
 
     Эмиссар, видимо, осознавал мое настроение. - Ты бы хотел увидеть их?
- спросил он неожиданно.
 
     - Непременно, - ответил я.
 
     - Все,  что  тебе  нужно сделать - это громко сказать о том, что ты
хочешь остаться с нами, - произнес он бесстрастно.
 
     - Но если я скажу это, я должен буду остаться, ведь так? - спросил
я.
 
     - Естественно, - произнес эмиссар тоном предельной убежденности.
     - В этом мире все, что ты произнесешь вслух, становится реальностью.
 
     Я  не  смог  удержаться,  чтобы  не  подумать,  что если бы эмиссар
захотел хитростью заставить меня остаться, то для  этого  ему нужно было
бы просто солгать. И я не смог бы отличить лжи от правды.
 
     - Я  не  смогу тебе солгать, поскольку ложь не существует, - сказал
эмиссар, вторгаясь в мои мысли. - Я могу говорить тебе только о том, что
существует. В моем  мире  существует  только намерение; ложь не содержит
намерения, поэтому она не существует.
 
     Я  хотел  возразить, что даже за ложью существует намерение, но еще
до того, как я вслух выразил  мое  возражение,  эмиссар  сказал,  что за
ложью есть намерение, но то намерение не есть намерение.
 
     Я не смог удержать мое внимание сновидения на возражении  эмиссара.
Оно направилось к теневым существам.  Внезапно я  заметил что они похожи
на стадо странных доверчивых животных. Голос эмиссара предупредил меня о
том,  чтобы  я  держал  свои  эмоции  под контролем, поскольку внезапные
порывы чувств могут рассеять их, словно стаю птиц.
 
     - Что же мне нужно делать? - спросил я.
 
     - Спустись  на  нашу  сторону и попытайся тянуть или толкать нас, -
наставлял меня голос эмиссара. Чем  быстрее ты научишься это делать, тем
быстрее ты сможешь двигать вещи в  твоем собственном мире, просто смотря
на них.
     Мой  практичный  ум мгновенно отреагировал на это. Я сразу очутился
среди них, отчаянно  пытаясь  толкать  или  тащить  их. В конце концов я
совершенно исчерпал свою энергию. Затем у меня